Все пригубили вино и отставили бокалы в стороны. Вилки зазвенели о тарелки. Каждый задумался о смысле слов сказанных папой. Они были правильными, они были к месту и произнесены им от души. Вот только мне маленький укол совести не позволял принять их в полной мере на свой счет. Ведь мой «орёл» был фальшивым и крыло, прикрывающее меня от бурей и невзгод, висело надо мной временно и было изготовлено из ненадежного материала.
– Я надеюсь, орлы поняли, что в случае чего, старый орёл повыщипывает им пёрышки и пустит на суп? – словно между делом поинтересовался папа, разбирая запеченную им курицу на части.
– Как-то быстро орлы стали петухами, – прыснула я, стараясь громко не смеяться оттого, как побледнел Тимофей.
– Еще нет, Шуня, – взмахнул папа пальцем в воздухе и положил мне в тарелку куриную ножку. – Но один неверный взмах крылом и тогда гордый орел будет петухом плавать в моём супе.
– Не пугай парней, Юра! – остановила его мама. – На Тимоше лица уже нет.
– Андрюха, а ты как? – обратился папа к моему жениху.
– Не опуская крыла, – твердо сказал Андрей и мягко приобнял меня за плечи, прислонившись губами к виску.
Смущенно улыбнулась и поправила очки на переносице. Теплый отцовский взгляд был полон одобрения.
– Ой, Шуня! – покачала мама головой. – Наконец-то ты поняла, что в жизни главное не наука и работа, а семья. Хорошо, что Светочка это поняла гораздо раньше тебя и уже строит настоящую семью с Тимошей. Теперь вам с Андрюшей пора догонять их.
При слове «настоящую» по спине пробежал холодок, словно мама раскусила нашу с Андреем игру и сейчас пытается вывести нас на чистую воду.
Папина улыбка немного померкла. Света гордо расправила плечи и демонстративно чмокнула Тимофея в губы, словно ставя печать под каждым маминым словом. Ведь мама снова выделила её, а не меня. Ведь это у нее всё строиться так, как хотелось бы маме, согласно ее представлениям: состоятельный жених и минимум хлопот для дочери.
Я же прочистила горло и выпрямилась, приготовившись держать оборону до последнего.
Неожиданно под столом пальцы утонули в мягком пожатии теплой ладони Андрея. Он уверено улыбнулся мне одними глазами, словно обещая, что рядом с ним всё будет хорошо и нас никто не раскусит.
Яркий гавайский островок надежности в океане консервативных взглядов моих родных.
– Вы, должно быть, очень горды, Алла Петровна, что ваша старшая дочь успела многого достичь к своим годам в науке и повидать мир не только из кухонного окна? – от неожиданного вопроса Андрея в воздухе повисла мертвая тишина. Вилки перестали стучать о тарелки и даже тиканье старых настенных часов стало неслышимым.
На мамином лице отразилась растерянность. На Светином – возмущение и обида. Тимофей ничего не понял, разглядывая поочередно всех собравшихся.
И лишь папа гордо улыбнулся и одобрительно кивнул:
– Орёл!
– Конечно, я горжусь, – немного нервно ответила мама и пригубила бокал вина. – Я горжусь обеими своими дочерями. Каждая из них добилась всего, чего хотела и это, конечно же, является родительской гордостью.
Мамина речь больше походила на оправдание, но я знаю, что она не врала. Она хоть и мало понимала в той сфере, в которой я работаю еще со студенческих времен, но всегда с радостью рассказывала, если в каком-нибудь научном журнале в конце статьи видела моё имя.
– Даже удивительно, – поддержал ее отец. – Они обе воспитывались в одной семье, но абсолютно разные: по характеру, по интересам, даже внешне.
– Это вы дали каждой из нас максимум индивидуальности, – постаралась я несколько разгрузить застрявшее в воздухе напряжение.
– За родителей! Спасибо вам за прекрасных дочерей, в руках которых надежно спрятаны наши сердца. И не только сердца, – подмигнул мне Андрей.
Едва сдержала глаза от эпичного закатывания.
Андрей поднял бокал и встал сам. Его примеру последовал Тимофей. Следом я и Света.
– Ну, перестаньте, – засмущалась мама, снова утирая уголки глаз салфеткой.
– Не перестанем, – приобняла ее Света за плечи. – Мы вам, действительно, благодарны.
– Вы для нас столько всего сделали, что и за всю жизнь не перечислишь. Так что, сказать «спасибо» – это меньшее, что мы можем для вас сделать, но это абсолютно искренне, – поддержала я общую волну.
– Пить-то будем или нет? У меня рука устала, бокал держать просто так, – вклинился папа, тем самым насмешив нас всех.
Звонкий стук бокалов, улыбки, ободряющий шепот и вполне закономерная пауза осушения содержимого хрустальных тар. Тихий скрежет вилок о поверхность тарелок и шепотки любезности о передачи салатов или котлет друг другу.
– Шунечка? – мамина вилка глухо легла на тарелку. Я невольно напряглась под её испытующим пристальным взглядом. – А как вы с Андреем познакомились? Про Свету с Тимошей мы уже знаем, а про вас еще нет.
