Она располагается в низком кресле у камина ; на стуле лежат ее белые юбки ; рядом висит черное платье ; камин еле тлеет ; мерное, мягкое тепло ; у окна — мои шляпа и пальто ; беру низкий стул и сажусь рядом с Леей ; она расслабилась в кресле, вытянув руки ; в синем кресле, украшенном широкой расшитой лентой, она, белая, с розоватыми щечками. К зеркальному шкафу прислонен маленький столик, обитый плюшем, а на нем дюжина крохотных вещиц, шкатулок, безделушек из слоновой кости, ножниц, всякой дребедени, в белом-белом комнатном свете. Мы сидим в теплом спокойствии и тишине комнаты…
— Вы так и не рассказали мне, чем вы занимались после того, как ушли от меня.
Это она говорит ; я отвечаю :
— Совершенно ничем особенным.
Как она красива сегодня!
— Ну вы ужинали, по крайней мере, и, наверное, съездили к себе?
— Вы хотите в точности знать, чем я занимался?
— Да, расскажите мне.
— Ну хорошо. Покинув вас, я встретился с молодым джентльменом, моим другом, с которым мы гуляли с четверть часа.
Она улыбается.
— И с этим другом вы говорили обо мне.
— Конечно.
— И ваш друг вам сильно завидовал. Рассказывайте дальше.
Дальше?
— Дальше…
…Этим вечером… суетливая, шумная толпа, Париж, шесть часов вечера ; улицы кишат народом ; экипажи спешат и медлят ; Пале-Руаяль…
— Я был возле Пале-Руаяль.
Блондинка, встреченная у Лувра, такая соблазнительная и тонкая, высокая, гордая, увы! упущена в толпе.
— Мой друг собирался пойти сегодня на “ Рюи Блаза ” в “ Комедии Франсэз ”, я отказался.
— Ради меня ; настоящее геройство.
Было бы здорово еще раз посмотреть “ Рюи Блаза ” ; но я отказался ; потом я ужинал.
— Потом я ужинал ; где? в кафе на авеню Оперы ; вам эти скромные места неизвестны. Хотите знать мое меню?
— Расскажете мне в следующий раз, когда мы будем ужинать вместе. Там вы тоже встретили друзей?
— Ни одного.
Но эта красивая женщина, которая сидела напротив меня с лысым господином, стряпчим или судьей ; красивая женщина, которую я хотел бы увидеть еще раз и которая смеялась.
— За соседним столиком, правда, одна красивая женщина сопровождала старого господина, то ли судью, то ли адвоката.
— Мои поздравления.
В оживленном кафе, ослепительно красочном и светлом, медленно, с удобством ужинать и наблюдать за незнакомцами… вино, игра, красотки… И внезапно, сверкающая ночная улица, и в тени — фасад театра “ Эдем ”, виденный когда-то “ Эксельсиор ”, шествие танцовщиц ; и мой друг, который женится, безумно счастливый, любимый тою, которую любит.
— Я вернулся домой без приключений, повстречав только одного мужчину, влюбленного в ту, которая его любит ; позвольте отметить.
— Это бывает не часто, мужчина, который любит.
— Вы так считаете?
— Так мало женщин, которых можно любить ; женщина, которой многие признаются в любви, не любима никем.
Это скверно, то, что она говорит ; что бы такого ответить, чтобы не задеть ее? почему это они не любимы, все эти женщины ; должно быть, они сами не хотят быть любимы.
— Если женщина, — говорю я, — нелюбима, то это часто потому, что она не хочет быть любима.
…Поскольку, виновна или достойна, всякая женщина — сообщница того, кто ее не любит. Лея улыбается, чуть насмешливо ; она следит за огнем, который гаснет ; она почти что такая, как на фотографии.
— Вам доставили мою записку? — спрашивает она.
— Да ; но что, если бы я не вернулся домой?..
— Вы должны были вернуться.
— У меня был лишний час ; я остался дома.
— Что вы делали?
— Ничего особенного ; писал.
А затем — дивная ночь в оконной раме, в саду, в деревьях, в высоких деревьях перед моим окном, пустующий и вымерший сад, грандиозный, и этот ночной аромат, которым веет из открытых окон ; а затем — ночь, гуляющая по пустым улицам и шумным бульварам, эта самая ночь, с шарманкой и с популярными куплетами, такими нежными в тени… рассказать об этом Лее?
— Когда я шел к вам сегодня, меня преследовали звуки шарманки, они наполняли мой путь своими стонами.
— Вы же любите музыку.
— Больше, чем когда-либо, но меньше вас.
И ее письма… “ Лея д’Арсе просит месье Даниэля Принса… ” Зачем ей знать, что я перечитывал ее письма? она наверняка посмеется надо мной ; и что ей сказать об этих грустных письмах? и эти планы, сто раз обдуманные, пожертвовать ради нее моим желанием! может, она и права, может, и правда не часто встретишь мужчину, который любит, и что никогда она не была любима ; значит, и мне ее не полюбить? увы! как мало я ее люблю, как мало, как сильно стараюсь полюбить!
— Вы прекрасно провели день, — говорит она.
— И еще прекрасней был вечер, несмотря на то что я заснул некстати…
Она смеется.
— И в довершение всего — замечательная прогулка в экипаже с девушкой, очаровательной, но такой злой.
