Единственный выход оставался там же, где вход, но под землей был проложен потайной туннель, который уводил беглецов на двести метров от сарая, в рощу за домом.
Йона разогрел в микроволновке замороженную лазанью и поставил на стол три тарелки. Наливая воду в стаканы, он рассказывал Люми о тренировках под руководством Ринуса. Однажды его сбросили в море в пяти километрах от берега: ноги связаны, руки скованы наручниками за спиной.
– Отпуск у моря, – улыбнулся Ринус, входя в кухню. Он выходил, чтобы отогнать машину Йоны в гараж-укрытие.
Ринус стал рассказывать Люми, что уже давно живет в Амстердаме, хотя его семья родом из Син-Гертруд на юге Нидерландов, недалеко от Маастрихта.
– На юге католики, они гораздо более религиозны, чем те, кто живет выше по течению, – объяснил он и стал накладывать еду.
– Как Патрик относится к твоим отлучкам? – спросил Йона.
– Надеюсь, он начнет хоть немного скучать. А вообще он не против ненадолго отделаться от меня.
– А я думал, ему по утрам подают завтрак в постель, – улыбнулся Йона.
– Я все равно рано встаю. – Ринус пожал плечами и стал смотреть, как Люми дует на дымящуюся лазанью.
– После искусствоведения – в полицейскую академию? – спросил он.
– Ни за что, – ответила Люми с коротким смешком.
– Твой отец тоже человек творческий. – Ринус коротко глянул на Йону.
– Да ну, – запротестовал тот.
– Ты нарисовал…
– Все, забыли, – перебил Йона.
Ринус беззвучно рассмеялся, глядя в тарелку. Глубокие белые шрамы на щеках и в углу рта походили на меловые штрихи.
После ужина Ринус повел гостей вниз. За занавеской оказалось полутемное помещение с окнами, забранными ставнями-люками.
Вдоль стены выстроились деревянные лари с оружием. Пистолеты, автоматы-карабины, снайперские винтовки.
Ринус объяснил тактику и субординацию в случае атаки, показал монитор и систему оповещения.
Исходя из расположения люков на втором этаже, они разделили территорию возле сарая на несколько зон патрулирования и распределили задачи.
Йона взял бинокль и стал наблюдать за подъездной дорожкой и шлагбаумом. Тем временем Ринус показывал Люми, как действуют советские взрыватели – на случай, если придется заминировать сарай.
– Электрические лучше, но механические надежнее… хоть они и пролежали в коробке тридцать лет. – С этими словами Ринус выложил взрыватель на стол.
Взрыватель походил на шариковую ручку с маленьким предохранителем и чекой на конце.
– По-моему, сюда привязывают веревку. – Люми указала на большое кольцо.
– Да, но сначала надо вдавить наконечник во взрывчатку сантиметров на пять, завести проволоку в чеку, как ты и сказала… и нажать на предохранитель.
– Если кто-нибудь заденет ногой, проволока выдернет чеку.
– …а боек ударит по капсюлю, и детонатор сработает, – закончил Ринус. – Звук будет, как от пистона, это ничего. Если взорвется детонатор, то можно потерять руку, но если сработает весь заряд, то ты покойник.
На Сулё Сага с Натаном, в отличие от Бобра, не сели на паром. Вместо этого они переезжали с острова на остров по мостам, повторяя маршрут канатного парома, регулярно отправлявшегося со Свартнё[23].
Утром, когда Сага отводила Пеллерину в школу, отец еще не вернулся. Вообще говоря, школа в этот день была закрыта, так как учителя повышали квалификацию, но досуговая группа работала, и педагог-специалист, занимавшийся с Пеллериной, был на месте.
Сага пыталась не поддаваться тревоге. Может быть, у отца сломался телефон, а наутро после свидания отец поехал прямиком на работу.
Но когда Сага связалась с Каролинской больницей, отца там не оказалось.
Тогда Сага обзвонила все стокгольмские больницы и связалась с полицией. Она чувствовала себя матерью подростка.
Оставалось только надеяться, что отец настолько влюблен, что забыл обо всем на свете.
На него не похоже, но тогда Сага хоть смогла бы разозлиться, и ей бы полегчало.
Натан сбросил скорость и съехал с шоссе номер 278 направо, на проселок, ведущий через ельник.
Они собирались добраться до Хёгмаршё и поговорить с отставным церковным сторожем, чтобы узнать, действительно ли Бобер какое-то время жил в часовне.
Если им повезет, они скоро узнают настоящее имя Бобра. Может быть, церковный сторож пересылает Бобру почту по новому адресу, может, Бобер оставил ему контактную информацию.
В то же время Сага понимала: будет нелегко.
Эрланд Линд уже несколько лет страдал деменцией, и все попытки поговорить с ним оканчивались неудачей.
Натан остановил машину перед шлагбаумом, преграждавшим спуск к причалу. Здесь в ожидании въезда на паром обычно выстраивалась очередь из машин.
Сейчас дорога была пуста.
На переправе никто не ждал.
Сага взглянула через пролив на темный остров, увидела идущий в их сторону паром.
Каким-то непостижимым образом их с Натаном охота на громадного человека, который называл себя Бобром, вывела их на последнюю главу жизни Юрека Вальтера – и именно туда, где были обнаружены его останки.
Паром со скрежетом пристал к причалу.
Вода была спокойной.
