Покосившаяся створка ворот покачивалась от ветра.
Люми вернулась, прошла мимо бойниц, выходивших на гараж, и села, не глядя на отца.
– Когда ты решил, что мы должны скрываться, то на какое время рассчитывал? – спросила она наконец.
Йона навел бинокль, задержал взгляд на густом кустарнике возле канавы с водой.
– Это уже похоже на Наттаваару, – продолжала Люми. – Если бы Сага тогда не нашла нас, мы бы так там и сидели?
Йона опустил бинокль и обернулся к дочери:
– Какого ответа ты ждешь?
– …и я бы не уехала в Париж.
Йона снова поднес бинокль к глазам и проверил каждую пядь сектора, поля с овцами и рощу, в которую выходил подземный ход.
– Что, если полицейское начальство не послушает Натана? – сказала Люми ему в спину. – Вдруг они тебе не верят? И Валерию никто не защитит… Как она тогда уцелеет?
– Тогда она не уцелеет.
– А тебе наплевать? В голове не укладывается…
– Я не мог там остаться, мне пришлось уехать, чтобы…
– Знаю-знаю. Чтобы спасти меня.
– Твоя зона – номер четыре.
– Папа, я поехала с тобой потому, что обещала, потому что это важно для тебя, но так не может продолжаться вечно… Я уже отстала по учебе, и у меня своя жизнь, друзья. Я просто впустую трачу время.
– Я могу взять на себя и твои зоны.
– Зачем?
– Чтобы ты могла рисовать, читать, есть…
– Я разве об этом говорю? – перебила Люми. – Что мне хочется сидеть и рисовать, вместо того чтобы выполнять свои обязанности?
– Для меня это не имеет большого значения.
– А для меня имеет. – Люми взяла со стола бинокль, прошла мимо Йоны и сдвинула люк с окошка у шкафа с документами.
У осевшей к земле пристройки высилась водосточная труба, словно гигантская трубочка для коктейля.
На краю пастбища валялась старая тракторная шина. Между деревьями мелькал свет фар – по узкой дороге проезжали машины.
Все спокойно.
Люми закрыла окошко и поставила бинокль на стол. Не в силах назвать зону, которую только что проверила, она прошла к выходу, отдернула занавеску и скрылась.
Йона переместился к зоне номер пять. Он задержал взгляд на отдаленном хуторе по соседству. Там на гравийной площадке стоял автобус.
В своих инструкциях Йона просил Натана устроить так, чтобы в случае смерти Вальтера – если Нолен подтвердит его личность на сто процентов – информация об этой смерти попала в вечерние газеты.
Раз в день Йона, не пропуская ни строчки, читал сетевые издания, но пока там ничего не было. Значит, Вальтер до сих пор жив.
Йона знал, на что способен этот человек.
В ушах стоял шепот, обещания забрать его дочь и жену, втоптать его в землю.
Но Йона понимал и дочь. В последние два года она жила жизнью, о которой раньше могла только мечтать.
И Юрек не казался ей реальной угрозой.
Он не погиб, как они думали, покидая убежище в Наттавааре, и все-таки с ней ничего не случилось.
Люми жила, как любая другая свободная девушка.
Йона еще раз проверил отдаленный хутор с автобусом, после чего задвинул окошко и поставил бинокль.
Он решил выпить кофе. Прошел мимо занавески, мимо лестницы, ведущей вниз, открыл дверь и моргнул от яркого света.
Люми стояла у разделочного стола, прижимая к уху его телефон. Она покраснела и упрямо посмотрела ему в глаза. Йона шагнул к дочери, вырвал из рук телефон и нажал “отбой”.
– Мне надо поговорить с моим парнем. Ты не…
Йона швырнул телефон на пол и растоптал его.
– Ты что, с ума сошел? – закричала Люми. – Что с тобой? Ты все время строишь из себя крутого, но на самом деле просто боишься, как старичок, который забился в бункер с горой оружия и консервов, чтобы пережить войну, которой нет.
– Прости, что втянул тебя в это, но у меня не было выбора, – со спокойной серьезностью сказал Йона и вылил в кружку остатки кофе из кофеварки.
– По-твоему, что бы я ни сделала – все опасно. – Люми закрыла лицо руками и покачала головой.
– Я просто боюсь за тебя.
Люми длинно, прерывисто вздохнула.
– Я не хотела кричать, но разозлилась… Потому что – ну так нельзя, так же можно клаустрофобию нажить, – тихо сказала она и села за стол.
– У нас нет выбора. – Йона отпил из кружки горького кофе.
– Я не рассказывала тебе про Лорана, – продолжила Люми уже спокойнее. – У нас с ним отношения, и он очень много для меня значит.
– Тоже художник?
– Видео-арт.
– Как Билл Виола?
– Браво, папа, – вполголоса сказала Люми. – Как Виола, только современнее.
Йона подошел к раковине и вымыл чашку.
– Не делай так больше, – попросил он.
– Мне плохо от мысли, как он сейчас волнуется. Что ему думать, если я просто взяла и исчезла?
Волосы Люми выбились из хвоста, кончик носа покраснел.
– Если ты позвонишь Лорану, Вальтер убьет его, а перед этим заставит сказать, с какого номера ты звонила.
– Ты сошел с ума. – Люми проглотила комок.
Йона ничего не ответил. Он вернулся на наблюдательный пункт, взял бинокль, открыл окошко зоны номер один и снова приступил к наблюдению.
Вскоре совсем стемнело, и чтобы держать под контролем широко раскинувшиеся вокруг дома-убежища поля, бинокль пришлось сменить на прибор ночного видения.
Йона наблюдал за заколоченным жилым домом и утонувшей в сорняках садовой мебелью.
