Жизнь и деятельность Кагановича отчасти отражены в небеспристрастных, нередко противоречащих друг другу мемуарах Хрущева, Молотова, Микояна, других людей, в разное время входивших в советское руководство. Комплексной и близкой к достоверности биографией Кагановича можно считать, на наш взгляд, исследование британского историка Э.А. Риса «Iron Lazar. A Political Biography of Lazar Kaganovich», а также книгу Роя Медведева «Окружение Сталина», содержащую серию портретов советских вождей.
Почти все мемуаристы и исследователи отмечают безграмотность Кагановича, беспомощность в управлении, грубость и использование исключительно репрессивных мер для «наведения порядка».
О своей жизни Каганович рассказал сам в «Памятных записках». Но этот «автопортрет» трудно назвать аутентичным. Что касается нашей исторической памяти, то в ней фигура Кагановича предельно демонизирована и мифологизирована, окутана клубами легенд и вымыслов. В книге же, которую вы держите в руках, предпринята попытка – обратившись к архивным источникам, партийным и правительственным документам, воспоминаниям современников – показать Кагановича не только в «железе», но и во всей многомерности его политической и человеческой натуры.
Однако не зря его называли «железным». За время работы созданной им на Украине чрезвычайной комиссии по хлебозаготовкам на «черные доски» было занесено 15 станиц, в результате чего от голода умерли тысячи людей. А в ходе борьбы с «саботажем» только за полтора месяца (с 1 ноября по 10 декабря 1932 года) на территории Северо-Кавказского края было арестовано 16 тысяч 864 «кулацкого и антисоветского элемента». В период Большого террора Каганович в числе других приближенных Сталина участвовал в рассмотрении так называемых списков – перечней лиц, подлежащих репрессиям. Подпись Кагановича стоит на 189 списках, по которым были осуждены и расстреляны более 19 тысяч человек. Он находил себе потом такое оправдание: «Все подписывали, а как не подпишешь, когда по всем материалам следствия и суда этот человек – агент или враг? <…> Мы, конечно, виноваты в том, что пересолили, думали, что врагов больше, чем их было на самом деле».
В 1957 году за участие в антихрущевском заговоре Каганович был исключен из партии и смещен со всех постов.
Последние 30 лет своей жизни он почти не появлялся на людях. От скуки и одиночества спасался игрой в домино с другими пенсионерами во дворе знаменитого дома № 50 на Фрунзенской набережной. У него уже не было ни машины, ни дачи, ни охраны. Ничего этого он для себя не просил и желал только одного – чтобы ему вернули партбилет.
Партбилет ему не вернули.
