«Да, это так. Но знал бы ты, какие усилия мне пришлось приложить, чтобы стать сильным и гордым и напрочь забыть те унижения и позор, которые довелось пережить на службе у графа д'Обиньи».
— Что вам не понравилось на моей свадьбе? — неожиданно повернулся к нему король.
Ричард был высок и могуч. И хоть маршал де Шампер почти не уступал ему ростом, его не покидало ощущение, что он смотрит на короля снизу вверх. Возможно, так и полагается смотреть на монархов? Однако Уильям столь долго служил ордену, признававшему над собой только главенство Папы Римского, что отбросил эту мысль и ответил не как придворный, а как солдат — без обиняков.
— Я недоволен присутствием самозванца Исаака Комнина. С вашей стороны было неразумно довериться этому негодяю и приблизить его к своей особе. Исаак — изощренный предатель.
Ричард проглотил словечко «неразумно», но мнение де Шампера об Исааке Комнине его заинтересовало. Некоторое время он внимательно слушал рассказ тамплиера о том, как самозваный император отказал крестоносцам в помощи минувшей зимой, когда в лагере под стенами Акры разразился жестокий голод. А ведь тучный Кипр, где собирают по три урожая в год, находился совсем рядом — рукой подать. Рыцари нуждались не только в пропитании, но и в лошадях, которые на острове бродят табунами, им был нужен лес для осадных башен и ядра для катапульт. Но Исаак предпочел не ссориться с Саладином и на все призывы о помощи отвечал пренебрежительным безмолвием.
Уильям пытался осторожно подвести Ричарда к мысли о том, как необходим для Палестины Кипр. Остров мог бы стать базой крестоносцев на пути в Святую землю. Однако он не хотел говорить об этом прямо, надеясь, что король вскоре сам все поймет. Едва ли его доводы возымеют действие, пока английский Лев не убедится воочию, как обстоят дела в Палестине.
Ричард, словно читая у него в мыслях, спросил:
— Неужели дела в стане рыцарей Христа так плохи, что они не могли обойтись без помощи императора Исаака?
— В конце концов обошлись. Но с огромными жертвами. Положение оставалось плачевным, пока не прибыл король Франции.
Добавлять еще что-либо он не стал, ибо ранее уже сообщил Ричарду, что Филипп Капетинг объявил себя главнокомандующим крестоносного воинства, однако не спешит со штурмом Акры, так как увяз в интригах вокруг Иерусалимского трона. Боевые действия Филипп откладывает со дня на день, ожидая прибытия Ричарда, с которым он якобы связан рыцарской клятвой.
Втайне Уильям сожалел о том, что Ричард, как казалось, пропустил мимо ушей его намеки относительно выгод Кипра. Но король неожиданно заговорил, окидывая взглядом простиравшийся перед ними пейзаж: луга, виноградники, оливковые рощи, зеленые холмы и голубеющие вдали горы, поросшие кедровыми лесами.
— Камень, лес, зерно и масло, неисчислимые конские табуны… Поистине этот остров у берегов Святой земли — подарок небес. Я также слышал, что здесь в больших количествах добывают медь и серебро.
— Это так, ваше величество. Но сейчас еще большую ценность для нас имеет кипрский строевой лес. Без дерева не возвести осадных башен, а сарацины сожгли все леса и рощи на много десятков миль вокруг Акры. Без леса же у нас не будет ни требюше,[109] ни осадных башен, ни «черепах», ни таранов. Разумеется, ворота крепости можно штурмовать и с боевыми топорами, но какой ценой!..
— Я подумаю об этом, сэр Уильям, — отвечал король, внимательно глядя на маршала.
Неспешно прогуливаясь, собеседники достигли мраморной балюстрады, окружавшей расположенный на возвышенности дворцовый сад. Отсюда открывался вид на Лимассол, за которым раскинулся палаточный лагерь крестоносцев, гораздо более обширный, чем сам город.
Ричард внезапно обернулся.
— Исаак правит здесь не первый год. Его власть, хоть и скрепя сердце, признали в Константинополе, и даже присланный оттуда флот ничего не смог поделать с воинственным самозванцем. Однако я одолел его в первом же бою, и Комнин смирился, признав мою власть над островом на время крестового похода. Сверх того он обещал отдать свою единственную дочь и наследницу за любого из рыцарей, на которого я ему укажу. Мой человек станет править на Кипре, и я буду исправно получать отсюда оружие, продовольствие и строевой лес. Разве этого мало?
Де Шампер постарался спрятать улыбку.
— Если позволит ваше величество, я рискну возразить. Primo,[110] — маршал загнул палец, — дочь императора Синк… Синклитикия, — он запнулся, выговаривая непривычное греческое имя царевны, — весьма своеобразная молодая дама, и ее репутация такова, что далеко не всякий рыцарь, заботящийся о своей чести, пожелает назвать ее супругой. A secundo[111] — кто бы ни стал ее мужем, при таком тесте ему не суждено долго прожить. Он может внезапно погибнуть на охоте в горах или задумает прокатиться на галере вокруг острова, а его судно разобьется о скалы. Да мало ли случайностей могут подстерегать человека!
