Она отстранилась, раскрыла сумку и вытащила оттуда пачку листов, покрытых египетскими иероглифами и красноватыми рисунками:
— Надеюсь, мы не ошиблись.
Голд с некоторой торопливостью взял у неё из рук листы, разложил их перед собой, потом несколько раз поменял их местами.
— Ерунда какая-то, — пробормотал маг. — Хотя… Изобель, посмотри, — он указал на смешно съёжившуюся в правом верхнем углу листа человеческую фигурку. — Это ичфти?
Девушка порылась у себя в папке и перевела взгляд на листы.
— Да, кажется, не очень аккуратно написанный. Только у него есть второе значение.
— Поражающий сам себя, — закончили Изобель и Голд хором. — Обращённый к земле.
Голд благоговейно, кончиками пальцев провёл по фотографиям, продвигаясь сверху вниз.
— Вот оно, — выдохнул он наконец и оглядел всю компанию взволнованным взглядом. — Слова силы.
— А вот и кофе с сыром подоспели! — торжественно провозгласила Агнес, подошедшая ко столику со вторым подносом. — Только вы бумаги свои уберите, а то заляпаете всё.
— Мы, наверное, поедим в другой раз, — улыбнулся Хэмиш вымучено.
— Почему же, — возразил ТиВи Джон. — Сворачивайте свою канцелярию, — обратился он к Голду и Изобель. — Перекусим.
Распечатки были спрятаны в скоросшиватель, папка уложена в рюкзак, а на стол были водружены блюда с поджаристым, ароматным и сочащимся жиром сыром.
— Это просто безответственно, — проговорил Хэмиш. — Мы все тут, может быть, подвергаемся смертельной опасности, а вы думаете о том как выпить и закусить.
— Ну, по крайней мере, я ей не подвергаюсь, — заметил ТиВи Джон, нацепив на кончик вилки поджаристый сырный кусочек. — Помадой не пахнет. — Он отправил сыр к себе в рот, прожевал его и продолжил. — Да и ни у кого из присутствующих ангела смерти за плечами не видно.
— Это очень утешает, — проворчал Хэмиш.
— Мистер Макивер прав, — согласился Голд. — Если за две недели, что мы бились над этой загадкой, изменений почти не произошло, то от того, что мы перекусим перед сложным магическим ритуалом беды не будет. Тем более силы нам понадобятся.
— Жвучит ражумно, — подтвердила Изобель с набитым ртом.
Хэмиш вздохнул:
— Напомните мне, почему мы вообще решили собраться здесь, а не в Ломбарде.
— Чтобы не вызвать подозрений, — сказал ТиВи Джон. — лучше быть на виду.
— Там слишком фонит магией от моей коллекции артефактов, — вставил Голд.
— И потом, — Алекс от души приложилась к своему бокалу, — дома такого пива нам никто не нальёт. Да что там, и в Лондоне ещё поискать надо…
— М-да… — Протянул Хэмиш. — С кем я связался. Безответственные люди.
***
По дороге к пещере Хэмиш подошёл к отцу.
— Ну как? — спросил он.
— Во всяком случае я ещё не очешуел, — ответил Голд негромко. — Желания кого-то убить тоже не посещают.
— Но…
— Почему ты думаешь, что должно быть «но», сынок?
Хэмиш скорчил рожу.
— Да потому, что если кто-то начинает говорить с «во всяком случае» и «ещё», то потом обязательно должно последовать «но». Всё-таки я не первый год в полиции.
— Теперь тебя не проведёшь, — усмехнулся Голд. — Ты прав. Но я всё меньше и меньше контролирую магию. Мне даже пришлось попросить Джона отдать мне приказ её не применять, хотя в данной ситуации быть связанным подобным не очень безопасно. Но выхода нет. Потому что это происходит… Просто непроизвольно. Я не сплю. Почти не чувствую вкуса пищи… Вернее… чувствую его не так… И я совершенно случайно оживил чайник и чашки… Такого со мной даже в Зачарованном лесу не случалось.
— И что они теперь… — поперхнулся Хэмиш.
— Ну не то чтобы из них получились рационально мыслящие личности, — пожал плечами маг— Скорее просто интерактивные игрушки для Даза. По счастью, я вернул их в изначальное состояние прежде, чем он успел поранится. Но беда в том, что я даже не сразу обнаружил, что с ними что-то не так. Мне тут Рори часы принёс в починку, так страшно было браться. Вдруг позднее и в них обнаружатся какие-то волшебные свойства?
========== Скунский камень ==========
На небе собирались свинцовые тучи, но это не казалось Голду дурным знаком. Не это, не это. Дурным знаком ему казалась наполнявшая его щемящая нежность. Его сын казался таким счастливым, и кажется, Бею удалось то, что самому Голду на протяжении всех его жизней давалось так трудно. Он обрёл самого себя, так полно, как это вообще возможно. И если путь к этому лежал через волшебный боб, проклятый остров и годы сиротства, то… Возможно, это стоило раскаяния, но не сожалений.
