Деловито опустилась на корточки, с улыбкой поглядела на туземцев. Конечно, ей легче переступить условности. Виталистка, «дочь природы».
Ох, лучше бы он ей не позволил этого сделать! Звук тугой струи, ударившей в стенку пустого сосуда, отозвался в самой узловой точке напряжения. Давид сжал зубы, сдавил пальцами пах, стараясь удержать горячую волну, не напудить прямо под себя. Еле дождался, пока место на горшке освободится. И с ужасом увидел, как один из волосатых, сидевших в нескольких метрах от клетки, поднялся, неторопливо заковылял, очевидно намереваясь забрать использованный сосуд. Ждать, пока «унитаз» опорожнят, Ароян не мог. Вскочил на ноги, прицелился и отпустил мускулы.
Толпа взревела. И замолчала. Стало так тихо, что звук жидкости, плещущей в горшок, казалось, был слышен за километры. Давид краснел и потел от смущения, но остановиться не мог. Лишь когда последняя капля, сорвавшись, упала между ячеек пола и растеклась на утрамбованной площадке навеса, перевёл дух и осмотрелся. Все без исключения лица были направлены в одну точку.
Брезгливо прикрыв сосуд крышкой, Ароян отступил к охапке травы, присел рядом с подругой.
— Ты произвёл настоящий фурор, — удивлённо пробормотала Орелик. — Бьюсь об заклад, на этой планете нет скульптуры писающего мальчика.
— Угу.
Давид закрыл глаза. Напряжение уходило из мышц, оставляя после себя вялую умиротворённость.
— И что ты обо всём этом думаешь? — поинтересовалась Русана.
— Это инопланетяне.
Орелик хмыкнула.
— Слава богу! А то я опасалась, что это наши «друзья»-имперцы устроили на этой планетке большой Хеллоуин. Дад, я спрашиваю твоё мнение о нашей участи. Можешь сказать что-то вразумительное?
Ароян наклонился, дотянулся до ковшика. С наслаждением сделал несколько глотков. Вода была холодная, вкусная. Пожав плечами, ответил:
— Есть хочется.
Девушка недоверчиво уставилась на него. Шутит? Но Давид, и правда, ни о чём сейчас не думал, мысли уступили место простым физиологическим желаниям. Поняв это, Русана неожиданно захохотала — звонко, заливисто, до слёз. Заразительно. Ароян хмыкнул, тоже засмеялся. Это была реакция на стресс, цепко державший их весь день. Он повалился на спину, продолжая смеяться. Смеялся, чувствуя, как подруга рухнула рядом, уткнувшись лицом в его грудь, как колотит ладонями по животу, не в силах прекратить истерический хохот. Их жизнь в этом мире вступала в новую фазу.
* * *
Насмеявшись и наплакавшись вволю, они сидели, обнявшись, в углу клетки, перешёптывались, обмениваясь впечатлениями. Спектакль затягивался, начинал приедаться туземцам, толпа вокруг навеса редела. Первыми упорхнули стайки ребятишек. Затем и взрослые начали расходиться. Когда пришло время кормёжки, возле клетки оставалось человек двадцать, преимущественно женщины. Во главе с хозяйкой. Ей принесли удобную мягкую скамью, установили под соседним навесом. Пара волосатых слуг уселась рядом на землю. Кажется, затевалось длительное наблюдение. Что ж, если туземка намерена изучать людей, то люди будут изучать её.
Еду им принесли в большой керамической миске — тёплая синеватая субстанция, по консистенции нечто среднее между студнем и кашей. К блюду прилагалось две больших, тоже керамических ложки. Посуду сляпали грубовато, явно для «волосатиков».
Русана зачерпнула пищу кончиком ложки. Запах был не более аппетитным, чем вид. Всё же она заставила себя взять это в рот. И поняла, что проглотить склизкий комочек сможет разве что под угрозой голодной смерти. Пока до этого было далеко. Поэтому, отвернувшись, выплюнула сквозь решётку и отодвинула миску. Ароян притрагиваться к «ужину» и вовсе не стал.
Русана надеялась, что после отвергнутой «каши» им предложат что-то другое. Не тут-то было. Никто даже с места не сдвинулся. Солнце село за крыши домов, а миска с остывшей едой всё так же стояла в углу клетки. В конце концов усталость пересилила голод. Пленники зарылись в мягкое свежее сено и заснули.
Жить в клетке было унизительно. Но человек может приспособиться и к этому. Зато теперь у них появилась уйма свободного времени. Точнее сказать, всё их время было свободным, и тратить его оставалось на единственное — изучение туземцев.
