Они растворились перед ней в снежно-белых тенях, расплывчатых, как волны сапфирового океана, как прозрачная дымка хрусталя и адаманта. И в наступающей мгле, раскинувшейся перед ее взором, она помнила лишь пронзительный взгляд яшмового злата осенней листвы, и сонм медового потока. Тяжелые двери из красного мрамора отворились, впуская свежий воздух, и Айвен смогла сделать несколько спасительных вдохов, прежде чем окончательно пасть во тьму. Но боль, колкая боль, что отзывалась во всем теле, не давала умиротворенного покоя. Звенья клацнули на запястьях, когда ей с силой выпрямили руки грубые мужские ладони, сцепляя кисти холодными серебряными наручниками с черными рунами на поверхности. Она хорошо узнала символику, такие сдерживали темных духов, но на обычного человека влияли совершенно иным путем, попробуй она не повиноваться воли своего господина, как железные оковы раздробят ей кости, отрезав конечности, и кровь мгновенно выбежит веерным потоком наружу. Цепь на ее шее звякнула и натянулась, широкие кольца пришли в движение, когда ее поволокли, словно животное на выход к свету. Из-за сильного рывка вперед, она не удержалась на ослабевших ногах, упав лицом на грязные половицы, зловонные и сочимые нечистотами. Айвен оцарапала себе колени и ладони, прижимаясь лицом к горячим плитам, не желая подниматься и слушаться доносящихся сверху голосов, моля о прекращении кошмарного сна. Пусть все это закончится, пусть оборвутся страдания. Она вдыхала запах человеческой рвоты и мочи, гари и паленой плоти, крови и металла. Но когда она закроет свои глаза, то вновь увидит перед собой холмы, затопленные белопенными снегами, что были чище облаков, кружевные подснежники, поднимающиеся из-за льдинистых одеял, серебристых орлов, что развевали звездными крыльями гряды туманов, собирающихся над старинными курганами. И луны фиалки ослепительный наряд окутает нагие ветви далеких дубрав.