Сгущались ночные алтарные врата неба над тишью земли, и великая музыка полуночных ветров таинственными сплетениями струн возвышающегося воздуха, звездным мерцанием бурого всплеска огня и покойного белого песка, рассеивала чувство страха перед накрывающими бирюзовые вершины пики дворцовых стен темными сумерками. И так глубока была их темнота, что не могла она сравниться даже с самым темным дном колодца. Мрак наступал, как армия захватчиков, вторгшихся в обличенное миром и спокойствием царство дня, сминая охристо-малиновые всполохи заката. Свет яркого пламени, отражающийся на смиренном и красивом лице молодого мужчины, создавало изысканную мозаику теней на его темно-ореховой коже, и мгла блуждала и никла потускневшим пеплом к его светло-голубым глазам, проникновенным и чистым, как озерная гладь. Он сохранял молчание, любуясь, как вздымаются багряные цветные паруса огненных искр, распаляясь в теплом воздухе и стягиваясь у земли, что впитала в себя ночной и безжизненный хлад, оплетаясь черными всполохами на обнаженных запястьях женских рук. Человек поднял свои глаза к небу, созерцая восхождение серебристо-жемчужных звезд, расцветающих, как камелии на непроницаемо-черном пологе, мысленно взывая к благодетели женщины, лежащей на его коленях. И хотя в потоке представлений он очерчивал ее полные губы, нежился в ласке потускневших от солнца темных волос, обрамлявших тонкие и изящные черты лица, он не смел вновь опустить взгляд к вожделенному лику, понимая, что не совладает с искушением.
