Письмо, начатое перед тем случаем в порту, так и осталось неотправленным. Оно укоризненно напоминало о себе красной единицей над папкой исходящих. Мой телефон хранил след того дня, когда я позволил страху взять надо мной верх. На моей душе остались царапины, и, если я не хотел, чтобы рана, уже наполовину зажившая, снова открылась, я должен был обратиться к человеку, который действительно знал меня и который наверняка очень беспокоился из-за того, что я давно не писал.
Почему я так долго откладывал? Ведь дела шли все лучше и лучше. Возможно, мне хотелось дождаться такого момента, когда точно будет о чем рассказать. Когда я смогу написать о том, что изменило мою жизнь.
Итак, я открыл начатое письмо и добавил к нему еще несколько предложений.
Отправив письмо, я глубоко и с облегчением вздохнул, широко улыбнулся и, снова подняв взгляд, словно бы утонул в синеве неба. Мне казалось, я вот-вот полечу. Стремительно, ничего не боясь и ни на что не оглядываясь.
Настал день, когда я, отработав положенный срок по всем другим специальностям, наконец-то могла заняться кондитерским искусством и представить свое крем-брюле. После трех месяцев ожидания мне ужасно не терпелось показать то, что я умею лучше всего.
Пик сезона миновал. Через пару недель количество туристов должно было заметно уменьшиться. В начале сентября, после долгих летних каникул французы возвращались домой, к работе и учебе.
Была почти половина двенадцатого. В зале звучала негромкая музыка, раздавались голоса первых посетителей. На кухне деловито стучали ножи и звякала посуда. Все эти шумы доходили до меня приглушенными, потому что кондитерская зона, где я теперь работала, была огорожена. Сипиве, мой новый непосредственный начальник, посыпал сахарной пудрой шоколадные кексы, разложенные по красивым тарелочкам. Я с наслаждением вдохнула божественный аромат.
Пока я работала на кухне вместе с остальными поварами, мы с Сипиве почти не пересекались, но вступив в его маленькое, несколько обособленное королевство, я сразу почувствовала себя комфортно. Поняла, что здесь я смогу развернуться. Еще вчера вечером мы обсудили меню, Сипиве мне все показал и предоставил возможность действовать самостоятельно. Я, разумеется, первым делом принялась за крем-брюле. Сегодня мое творение должен был увидеть Клод.
Правда, пока я готовила, у меня появились сомнения. Может, тогда, в первый день, мне не стоило себя хвалить? Вероятно, мудрее было дождаться подходящей возможности и показать, что я умею, а не заявлять: «У меня отлично получается крем-брюле!» Но Клод сам меня спросил, в чем моя сильная сторона, и я ответила, не погрешив против истины. Если теперь я засомневалась в своих способностях, то это только благодаря бесконечным оскорблениям, которые я терпела целых три месяца. На самом же деле десерт получился у меня ничуть не хуже, чем обычно. Еще вчера я взбила сливки и молоко с яичными желтками, разлила смесь по маленьким белым формочкам и убрала на ночь в холодильник. Оставались последние штрихи.
Сегодня я осторожно посыпала застывшую массу коричневым сахаром, обработала газовой горелкой и удовлетворенно оглядела: кристаллики полностью растаяли, образовав ровную золотистую корочку. Я уже почти слышала, как она хрустит, когда гость разламывает ее ложечкой.
– Классно выглядит, – сказал Сипиве, чьего присутствия я до сих пор не замечала, потому что с головой ушла в работу.
Он улыбнулся мне, отчего морщины на его лице стали глубже.
– Спасибо! – сказала я, просияв.
– Я рад, что теперь ты мне помогаешь. Наконец-то я смогу заняться делами, для которых нужно особенно много времени и внимания.
