И я просто коротко отвечаю на его тираду.
– Хорошо, я готова, – встаю со своего кресла.
– Отлично детка, отлично, ты быстро учишься, – с удивлением посмотрев на меня, кивает Вербицкий и направляется к двери.
А я иду покорно за ним следом.
– Кстати, больше никаких кроссовок, – кидает он мне на ходу, даже не оборачиваясь. – Моя личная помощница – это моё лицо. Моя обложка. Мой фасад. Она должна быть самой стильной и сексуальной. Чтобы у всех, когда она только появляется в комнате, вставал, – ты меня поняла? – оборачивается он ко мне и хмыкает.
И я только молча смотрю в его глаза, где пляшут бешеные огоньки.
Он что, издевается? Или шутит? Что-то не похоже…
– Тогда не проще было бы вам нанять себе в помощницы какую-нибудь дорогую эскортницу? – дерзко отвечаю я. – Ну, чтобы у всех сразу вставал?
– Нет, – отрезает он, нажимая кнопку лифта. – Эскортницу может купить каждый идиот с парой сотен в кармане. А у меня должен быть только эксклюзив.
Мы спускаемся в опустевший подземный гараж, где нас уже ждёт заведённая машина, и мягкое кожаное нутро поглощает наши тела.
Я сижу, утопая в глубоком мягком кресле, и буквально через несколько сантиметров от своего бедра я чувствую близость тела моего босса. Дикого. Притягательного.
Дурманящего своим ароматом самца. И власти.
Но я скромно отодвигаюсь к окошку и пытаюсь с равнодушным видом рассматривать пролетающие мимо ночные огни.
Я должна быть сильной и независимой. Ни за что не показывать свою слабость. Я знаю таких мужчин: только поддашься им, ослабеешь, и они сомнут тебя в один миг и сожрут. И выплюнут твои обглоданные косточки на потеху толпе.
Так что только деловые отношения. А шлюх у него и так хватает.
– Приехали, – резко бросает мне Вербицкий, когда наше авто подъезжает к какому-то роскошному двухэтажному особняку.
Неужели в это время что-то ещё открыто, – проносится у меня в голове, а водитель уже распахивает перед нами дверцу.
И я поспешно семеню за широкой спиной Вербицкого к огромной кованой двери.
– Роман Сергеевич, мы вас так ждём, так ждём! – появляется в дверях высокая дама бальзаковского возраста, утянутая в чёрное строгое платье до колен. – Проходите, пожалуйста, что вы желаете, как обычно? – елейным голоском лебезит она перед ним, пятясь в дверях вглубь огромного роскошного зала.
Я оглядываюсь по сторонам: всё пространство здесь заставлено вешалками, на которых висит самая роскошная, самая красивая одежда от известнейших брендов! У меня разбегаются глаза и перехватывает дух: такое великолепие я видела в последний раз много лет назад, когда мы с папой и Юлькой ездили в Париж.
Но это было в прошлой жизни. И не со мной.
– Нет, сегодня не как обычно, – отрезает Вербицкий. – Сегодня нам нужно одеть эту девушку, – кивает он на меня. – Есть у вас что-нибудь подходящее? – задаёт он скорее риторический вопрос, потому что я уверена, что в этом дворце одежды есть абсолютно всё.
– Конечно-конечно, – семенит дама, давайте мы отведём её в примерочную, и она вдруг громким голосом кричит куда-то вглубь этого особняка: – Лена, Верочка, срочно! – и в дверях появляются запыхавшиеся девушки, в таких же строгих чёрных платьях. – Пройдёмте со мной, милочка, – обращается она ко мне, и тут я слышу раздражённый низкий голос Вербицкого за спиной.
– Вы не поняли, я буду сам контролировать процесс.
– Безусловно, конечно, Роман Сергеевич, – испуганно подпрыгивает эта дама и ведёт нас за собой по длинным обтянутым атласом коридорам.
Открывает дальнюю дверь ключом, и я оказываюсь в большой светлой комнате с креслами и столиками в центре.
– Всё как обычно? – переспрашивает Вербицкого дама, пока он садится в глубокое, обитое шёлком, кресло. И тот только молча кивает в ответ.
– Верочка, коньяк господину Вербицкому, – кричит она одной из своих помощниц, и с заискивающим видом обращается уже ко мне: – А нашей дорогой девушке?
– Она на работе, – коротко отрезает мой босс, и дама сразу же замолкает.
– Я сейчас всё проконтролирую, и вернусь к вам буквально через несколько минут, – испуганно бормочет она и выбегает из комнаты, пока я продолжаю стоять посередине, озираясь по сторонам.
– Времени мало. Раздевайся, – рявкает мой босс, и я ошарашенно смотрю на него.
– Что значит раздевайся? – бормочу я. – Вот так, прямо здесь?!
– О боже! – закатывает глаза Вербицкий. – Да, представь себе: прямо здесь и сейчас. Не прикидывайся дурой! И не заставляй меня пожалеть о том, что я взял тебя на работу! Ты что, будешь мерять одежду прямо на свою эту юбку с блузкой? – рычит он на меня.
И бросает в сторону, процедив сквозь зубы:
– Да уж, пожалел убогую…
Это он обо мне?!
Волна обиды, ярости и ненависти накатывает на меня пылающим пламенем лавы. Я готова вцепиться в него когтями. Рвать его на куски, запрыгнуть на его колени и… И…
И я вспоминаю условия контракта. И деньги, которые на кону.
А ещё я вспоминаю, что мне всего девятнадцать лет. И даже не двадцать пять, как той самой фотомодели Лалли Брик, или тридцать, как знаменитой актрисе Синичкиной!
