Через полчаса нас уже провожают к кортежу. И снова, если бы не сильное плечо Маркуса, я бы свалилась на землю. До того болят ноги, что хочется выть. Пока король занимает свое место в машине, я скидываю ненавистные туфли. Благо ничего не натерли. Откидываюсь на сиденье и прикрываю глаза. Чувствую, как Маркус обнимает меня. Я доверчиво прижимаюсь к нему, льну как маленький ребенок. Реальность уже уплывает от меня.
Это напоминает мне наше возвращение с приема несколько недель назад. Машина останавливается во дворе особняка. Тишина ночи оглушающая. Небо уже начало сереть на востоке. Я моргаю и фыркаю, когда Маркус целует меня в нос. Хочется отмахнуться от него как от назойливой мухи. Он открывает дверь с моей стороны. Я совсем забыла о туфлях и собираюсь выйти босиком. Король мне этого не дает сделать, подхватывая на руки.
— Я вполне могу сама дойти, — мурлычу я.
— Можешь, — хмыкает Маркус. — Но сначала я перенесу через порог свою жену.
— О-о-о, традиции…, — бурчу я. — Что еще мы с тобой не сделали? Букет я кинула, посуду били, торт резали, танец…
Я замолкаю, прикидывая, все ли я перечислила… тем временем, Маркус уже поднимается по лестнице.
— Через все пороги решил перенести? — хихикаю я.
— Кажется, что, если отпущу, ты исчезнешь, — серьезно произносит он. Моя игривость мгновенно улетучивается. Я так близко к нему, к его губам. Маркус поворачивает в сторону своей спальни.
— Эй, я живу в другой стороне, — возмущаюсь я.
— Брачная ночь, Марианна, — ставит меня на ноги король. Дверь закрывается и щелкает замок. — Ты забыла эту традицию.
Я пячусь назад.
— Ты…мы же договорились!
Вот то, что я имела в виду. Сейчас он накинется на меня, и я не стану сопротивляться, но… Маркус начинает смеяться. Я стою, опешивши, и не знаю, что сказать.
— Просто эту ночь ты проведешь в нашей спальне, — улыбается он, обхватывая мое лицо ладонями. — Ты же не хочешь, чтобы кто-то подумал, что вся сегодняшняя суета была спектаклем?
— Они что, проверять придут? — фыркаю я.
— Нет, конечно, но считай это традицией.
Маркус снимает пиджак. Я замечаю, что для меня ночная рубашка уже приготовлена. Кто-то все отлично спланировал. Поджимаю губы.
— Пойду переоденусь, — бурчу я, сгребая так называемую ночнушку… «Там все на свет будет видно!»
***
Молния на платье застряла и ни в какую не хочет расстегиваться. Черт! Я так устала и еще это платье. Рычу от бешенства.
Умываюсь холодной водой, смываю весь макияж и снова чувствую себя живой. Вытаскиваю из прически все шпильки и трясу головой. Волосы локонами ложатся на плечи. Я смотрю в зеркало. Я теперь королева. Официально и бесспорно. И выгляжу именно так. Мне нравится это чувство. Я теперь не просто одна из многих. Я теперь одна из них. И мне нравится мысль, что Маркус мой. Снова трясу головой, прогоняя эти раздумья. Сейчас главное избавиться от платья.
Обессиленная, выхожу из ванной, шурша этим огромным пирожным из складок шелка, шифона и рюшечек. Маркус разулся и теперь стоит на входе в гардеробную, прислонившись плечом к косяку двери. Я стараюсь не смотреть на его сильную шею, которая проглядывает в расстегнутой рубашке. Наверное, статус жены так на меня действует, а может шампанское — я подхожу к нему и поворачиваюсь спиной.
— Расстегни, пожалуйста, платье, а то там молния застряла, — стараюсь спокойно произнести я. Маркус, ни говоря ни слова, подходит ко мне.
Я вздрагиваю, когда он касается моих волос, осторожно убирая их мне на плечо. Дальше все происходит не со мной. Его пальцы касаются моей кожи рядом с застежкой, и я прикрываю глаза от удовольствия. Он легко расстегивает молнию, и я в последний момент ловлю платье, которое вот — вот сползет с груди, но не это заставляет мое сердце подпрыгнуть внутри, а пальцы, которые пробегают по моей обнаженной коже, сначала легко, но потом более настойчиво. Я позволяю ему это. Он опускается ниже и нежно касается моей поясницы. Я стою будто закаменелая статуя, боясь, что это может закончиться. «Я себя боюсь…» Его пальцы добираются до моего бока. Они замирают. «Нет!»
— Скажи мне «нет» сейчас, — шепчет хриплым голосом мне на ушко, — потом я уже не смогу остановиться.
От его голоса и обжигающих прикосновений внизу живота возникает сладкое тянущее чувство. Мне хочется сжать посильней бедра. Не в силах что-либо сказать, я лишь отрицательно качаю головой. Маркус стал мне отцом, братом, другом…и теперь я хочу его как любовника. Это эгоистично.
