— Ты беги. Вернешься с подмогой. А я пока тут вокруг покручусь. Авось какой-нибудь шанс подвернется.
— Не дури! С одним пистолетом, пусть даже двуствольным, ты ничего против стольких людоловов не сделаешь. — Попытался здраво увещевать я Пашку, но почти тут же смолк, внезапно поняв, что встреченная нами по пути незнакомка оказала на него гораздо более сильное впечатление, чем это вообще можно было бы предположить.
Немного потоптавшись в размышлениях на месте, вынужден был предложить:
— Тогда вместе будем. Меня же отец своей рукой прибьет, если я в полк без тебя возвращусь. — Ну, да, а куда ж деваться, если у Пашки в глазах его известное баранье упрямство нарисовалось. Теперь сколько я не убеждай его, сколько не упражняйся в логике с риторикой, все выйдет абсолютно без толку.
К татарам, увлекшимся грабежом, мы смогли подобраться довольно близко. Все же их оказалось пятеро. И вряд ли какой-нибудь их караульный еще дополнительно укрывается где-то возле дороги.…Так, а это еще что? Куда это ты братец собрался, весь такой раскрасивый?
— Стой, уймись, оглашенный, — навалился я на плечи своего братца. Тот, увидев, как двое смуглых, скуластых мужиков за руки вытаскивают из дилижанса вопящую и извивающуюся барышню, буквально обезумел. — Они же тебя из своих ружей срежут еще на подступах.
Вроде, подействовало. К тому же и татары, пару раз ударив для вразумления кричащую девицу и связав ей для надежности руки, пока никаких особых насилий чинить над ней больше не стали. Впихнули в кучку из пары человек, уже ранее выгруженных ими пленных пассажиров. И да, тот офицер, бывший спутником красавицы, во время атаки пострадал больше всех (ну, за исключением кучера, того вообще застрелили наглухо). Раненый офицер с окровавленной головой, вынесенный налетчиками из дилижанса последним, даже толком на ногах стоять без поддержки не мог.
— Вот ироды, зачем они раненому еще руки связывают? Ведь ясно видно же, что он не боец совсем, коли на ногах толком не держится, — вполголоса возмущался Пашка, глядя за действиями разбойников, слава богу, что хоть порываться идти с ними в рукопашную перестал.
— А вдруг он маг, как у нас поручик Амосов, — напомнил я своему спутнику об относительно новых реалиях нашего мира. И Пашка сразу умолк. Пример Амосова для очень многих в полку, не только для детей и подростков, был очень показательным. Скопив каким-то образом почти немыслимые для его скромного содержания двести пятьдесят целковых, наш поручик потратил их вовсе не на свою собственную квартирку в Павловске, и даже не на наряды и украшения для женщин, а на зелье повышения Духа и одно единственное заклинание: Стрелы холода: конусом расходящиеся от кастующего невидимые эпизодические лучи просто таки вымораживающего холода. Гусь, по которому поручик когда-то отработал этим заклинанием в качестве подтверждения своего пьяного хвастовства, моментально превратился в ледяную колотушку.
Меж тем татары, пленившие пассажиров дилижанса, построили своих пленников в какое-то подобие колонны и скомандовали отходить в сторону начинающейся неподалеку балки. Раненого офицера они тоже забрали с собой, заставив вести его под руки пузатого пожилого горожанина и саму красавицу.
— Ну, вот, Паша, и для меня, быть может, найдется дело! — Преувеличено бодрым тоном объявил я, увидев, как от кучки уходящих в чащу людоловов отделился один, направившийся обратно, в сторону дилижанса. — А ты, раз уж о той барышне так сильно беспокоишься, шагай потихоньку за ними, да смотри, не забывай для меня в качестве меток по пути время от времени заламывать ветки.
И Пашка, первоначально собиравшийся на эту тему поспорить, немедленно умолк. Из нас двоих в результате нашей прошлогодней осенней охоты навык Следопыт от Системы получил именно я, а ему самому в тот раз за подстреленного влет тетерева досталась первая и пока единственная на нас двоих дополнительная характеристика, Меткость. Потому и единственный пистолет достался именно ему, а вовсе не потому, что из нас двоих именно он — родной сын Федора Исидоровича. Зато и проложить путь по еле заметным среди кустов заломам могу только я.
Проводив глазами удаляющуюся фигуру брата, я вновь перевел свой взгляд на разбойника. Тот, первоначально бодро шагавший в сторону стоящего на обочине транспортного средства, внезапно круто изменил траекторию своего движения. В кустики. Ну, судя по всему, даже душегубам ничто человеческое, как говорится, не чуждо. А вот мне теперь дополнительно ждать, и нервничать. Ведь всем известна поговорка: ждать и догонять — хуже нет.