– В общем, я не завидую тебе. Совсем не завидую. Я бы не хотела оказаться на твоем месте: все вокруг одновременно боготворят тебя и, да, действительно ненавидят. За то, что ты успешная, за то, что красивая, за то, что талантливая. Известность – очень тяжелое бремя. Каждый считает возможным обсудить, оценить, осудить. Публичность будто бы дает людям право говорить гадости у тебя за спиной или критиковать открыто. Как будто бы кого-то касается, сколько ты зарабатываешь и как живешь. И как будто все это свалилось на тебя с неба. Но ведь это не так, ты работаешь, много работаешь, чтобы нравиться всем этим людям. А чем они платят тебе? Любая оплошность, любая ошибка, и они с упоением обсуждают твой провал.
Шторм молча смотрела на Омарейл, не издавая ни звука. Было трудно понять, какие эмоции она испытывала, но Омарейл казалось, что ей удалось достучаться.
– И во всем этом ты уже не знаешь, кому можно верить, кто друг, а кто враг. Кажется, что все вокруг только и хотят, что погреться в лучах твоей славы, а иные ищут возможности наблюдать твои ошибки в первом ряду. Ты постоянно окружена толпой, но на самом деле в этой школе нет человека более одинокого, чем ты. Завидовать тебе? О, нет, Шторм. Ты несвободна точно так же, как принцесса Омарейл. И последнее, что я стану делать, это завидовать тебе.
– Ты права, – произнесла Шторм после нескольких секунд молчания. – Я никому не верю. Не стану изменять этому правилу и сейчас.
С этими словами она просто ушла, оставив Омарейл растерянно смотреть в окно. Вдруг раздался скрип двери – из библиотеки вышел господин директор.
– Я прошу прощения, – произнес он, неловко кашлянув.
Омарейл вздохнула. Было ясно, что Дольвейн слышал каждое слово.
– Я не намеревался подслушивать, но в библиотеке такая слышимость…
Она изящно махнула рукой, давая понять, что ее все это совершенно не волновало.
– Хотел бы отметить: то, что вы сказали, было очень мудро, госпожа Селладор.
Омарейл усмехнулась.
– Ну да, именно поэтому Шторм сейчас рыдает у меня на плече от умиления.
Дан Дольвейн мягко ухмыльнулся – звук, столь знакомый Омарейл. Именно его она слышала время от времени, разговаривая с братом директора.
– У вас с Бериотом… – начала было она, как вдруг внутренности стянуло в тугой узел.
Как можно было так глупо проговориться? Лицо директора стало удивленно-настороженным. Пауза становилась все убийственнее.
– … Дольвейном похожие голоса, – сдавленно закончила она.
Она не смогла понять, что за эмоции отразились в глазах мужчины. Он чуть прищурился. Омарейл кожей ощущала его удивление, и сама дала себе указание быть аккуратнее в высказываниях.
– Разумеется, мы же братья.
– Ну да, конечно, – отозвалась она.
– Вы имели счастье встречать его?
– Да. Я была на приеме граждан. В Ордоре. Давно.
– И удостоились его смешка? – Напряженность исчезла из позы и голоса директора, он казался веселым. – Вы должны были произвести на него сильное впечатление. Передам ему от вас привет.
– О, нет, нет. – Омарейл замахала руками, стараясь выглядеть расслабленно и беспечно. – Я была не одна, и вряд ли он меня запомнил. Он принимает множество людей в течение дня, а у меня совсем непримечательная внешность.
– Думаю, вы сильно себя недооцениваете, – ответил господин Дольвейн серьезно. – У вас очень запоминающаяся манера речи. Но довольно, скоро перемена, не стану вас задерживать.
Они попрощались, и Омарейл отправилась обратно в класс Анделя. Там был только Май, он сидел на парте, отодвинутой к стене, и охранял сумку Омарейл. Шторм не появлялась, Андель тоже, все остальные решили уйти пораньше: у некоторых это был последний урок.
– Знаешь, Май, – задумчиво произнесла она, когда они уже шли к остановке омнибуса, – все это как-то слишком сложно.
Он вопросительно промычал, также погруженный в свои мысли.
– Люди. Отношения. Как понять, что у кого на душе?
Омарейл чуть помолчала.
– Правда, было бы здорово, если бы все сразу понимали друг друга правильно?
Май пожал плечами:
– Было бы скучновато.
Они остановились рядом с толпой других школьников. Погода в этот день была достаточно приветливой: скупые солнечные лучи пробивались через густые белые облака и дарили жителям Астрара приятное тепло.
– Я немного устала угадывать, кто что думает и чувствует. Вместо того чтобы учиться, я как будто бы иду в темноте и пытаюсь не свалиться в яму.
Май усмехнулся:
– А что, в Агре все было по-другому? Там ты не общалась с людьми?
– Гораздо меньше.
– Это заметно, – кивнул он. – Неспроста ты чокнутая.
Омарейл одарила его недовольным взглядом. Она говорила с ним о серьезном, а он все отшучивался. Май вздохнул и сказал:
– Знаешь что, приходи ко мне в гости как-нибудь после школы. Я познакомлю тебя со своей малышней.
Омарейл так и открыла рот.
– Это же… у тебя же… у тебя же нет детей?
Май рассмеялся.
– У меня есть брат и сестра, они двойняшки, им по четыре года. Дикий народ, тебе понравятся.
Омарейл сказала, что обязательно подумает об этом. Она знала, что не могла принять приглашение, но соблазн был так велик!
