– Ищут Руфину, – крикнул мой собеседник.
В прихожую из кухни вышла тетка, одетая в заляпанные краской джинсы и разукрашенную разноцветными пятнами футболку. Она бесцеремонно ощупала меня цепким взглядом и посмотрела на Витю.
– К тебе б… приперлась?
– Зоя, не начинай, – хмуро отозвался мужчина, – она же инвалид, на костылях!
– Как будто тебе протезы помешают, – злилась жена, – ты на любую залезешь.
– Дура, блин, – рявкнул Витя и выскочил на лестницу.
Зоя свела брови в одну линию.
– Чего надо?
– Уж точно не вашего Витю, – вздохнула я, – никогда с ним не встречалась. Рассчитывала застать дома кого-либо из семьи Антонюк. Зря вы так с мужем.
Зоя вытерла руки о тишотку.
– Надень на Витьку водолазный костюм, строгий ошейник, посади на цепь в клетке, по которой пропущен электроток, он все равно ухитрится баб трахать. Кобель!
– Сочувствую, – кивнула я.
– И без разницы ему, – горестно продолжала Зоя, – красивая она или умная! Любая сойдет!
Виктор всунул голову в прихожую.
– Пойду за пивом. А ты остынь. Совсем от ревности обезумела! Сколько раз повторял: красивая мне не нужна, умная тоже, я одну тебя люблю.
Меня насмешило заявление ловеласа. Согласитесь, классно звучит: «ни красивая не нужна, ни умная, люблю тебя». Получается, Зоя – глупая уродина? Но на жену слова мужа подействовали отрезвляюще.
Зоя неожиданно стала любезной.
– Витя супермен, вот меня и клинит. Согласись, он хорош собой!
– Необычайно, – быстро соврала я, – но я давно замужем и не покушаюсь на чужие сокровища. Где Антонюк? Куда они перебрались на время ремонта?
Зоя сложила руки на груди.
– А ты кто?
Я заулыбалась во весь рот.
– Представляю фирму «Колсин». Мы подарили Антонине инвалидную коляску, ей необходима профилактика. Девочка не отвечает на наши имейлы, пришлось…
– Руфина умерла, – перебила меня Зоя, – инсульт у нее случился, положили, правда, в больницу, но она там долго не продержалась, квартира мне досталась, я племянница бабки, дочь ее младшей сестры.
Я кивнула, а Зоя неожиданно принялась излагать историю своей семьи:
– Мама мне свою фамилию дала потому, что в их семье было принято свою девичью фамилию оставлять. Когда я замуж собралась, мать прямо вынудила меня Антонюк остаться, говорила, что я обязана фамилию сохранить. Витя с будущей тещей спорить не стал, муж у меня не вредный, вот я по паспорту и Антонюк. Мама моя…
Я решила прервать лавину пустой информации и задала вопрос:
– А почему старушка не оставила жилплощадь внучке?
– Тонька инвалид, убогая, – пожала плечами Зоя, то ли забыв, что перед ней стоит человек на костылях, то ли решив не обращать внимания на такую мелочь, как обида хромой женщины. – Коляску вы ей суперскую сделали. Весь двор офигевал! По лестнице шагала, везде пролезала. Но все равно одной Тоньке было не прожить, и Руфина меня попросила: «Пригляди за девочкой, у вас с мужем комната в коммуналке, продай ее и мое жилье загони, купите двушку. Живите вместе с Тоней, она очень хорошая, упорная, непременно добьется успеха и вас отблагодарит».
– Понятно, – кивнула я, – а где сейчас Тоня?
Зоя вздернула подбородок.
– Пропала.
Я сделала шаг назад.
– Куда?
Зоя подняла уголок рта.
– Не знаю. Уехала и не вернулась.
У меня закружилась голова.
– Не дадите попить?
– Воды не жалко, – ответила хозяйка, – ковыляй в кухню, кран там.
В пятиметровом пространстве обнаружился пластиковый стол и две табуретки, прикрытые газетами.
– Садись, – равнодушно предложила Зоя и наполнила кружку водой прямо из водопровода.
Я перевела дух и замерла от удивления: на столешнице, среди груды хлама, лежала белая коробка, на которой ярко-синим шрифтом было написано «Адапвенон».
– Руфину я похоронила, – забубнила Зоя, – упокоила по правилам, хоть и дорого, но не пожалела сбережений. Бабка такая странная! Пожилые люди собирают деньги, чтобы их в последний путь достойно проводили, а наша старуха не побеспокоилась, даже одежду не приготовила, я все покупала: белье, платье, чулки, платок, тапки. Недешево вышло.
– Вы молодец, – похвалила я Зою.
– Конечно, – кивнула та, – не всякая и к родной матери так отнесется.
– Что же случилось с Тоней? – спросила я.
Хозяйка села на вторую табуретку.
– Понятия не имею. Утром уехала в школу, а домой я ее не дождалась.
– Ужасно! – воскликнула я. – Представляю, как вы переживали.
Зоя забегала глазами из стороны в сторону.
– Очень, – фальшиво ответила она, – обрыдалась вся.
– Наверно, подали заявление в милицию? – наседала я.
– Конечно, – закивала Зоя, – но только нашу девочку не нашли. Сказали, в Москве криминальная обстановка, люди часто пропадают.
– Давно ремонт делаете? – спросила я.
– Не очень, – пояснила Зоя, – мусор еще весь не вытащили, комнату освободили, страх сколько ерунды нашли, я сейчас кухню выгребаю, вон, на столе хлама куча.
– После смерти Руфины вы здесь жили? – не успокаивалась я.
– Ну не в коммуналке же нам ютиться! – заявила Зоя.
– А стены сразу обновить после кончины бабушки не решились? – протянула я.
Зоя скривилась.
