— Ищут Руфину, — крикнул мой собеседник.
В прихожую из кухни вышла тетка, одетая в заляпанные краской джинсы и разукрашенную разноцветными пятнами футболку. Она бесцеремонно ощупала меня цепким взглядом и посмотрела на Витю.
— К тебе б… приперлась?
— Зоя, не начинай, — хмуро отозвался мужчина, — она же инвалид, на костылях!
— Как будто тебе протезы помешают, — злилась жена, — ты на любую залезешь.
— Дура, блин, — рявкнул Витя и выскочил на лестницу.
Зоя свела брови в одну линию.
— Чего надо?
— Уж точно не вашего Витю, — вздохнула я, — никогда с ним не встречалась. Рассчитывала застать дома кого-либо из семьи Антонюк. Зря вы так с мужем.
Зоя вытерла руки о тишотку.
— Надень на Витьку водолазный костюм, строгий ошейник, посади на цепь в клетке, по которой пропущен электроток, он все равно ухитрится баб трахать. Кобель!
— Сочувствую, — кивнула я.
— И без разницы ему, — горестно продолжала Зоя, — красивая она или умная! Любая сойдет!
Виктор всунул голову в прихожую.
— Пойду за пивом. А ты остынь. Совсем от ревности обезумела! Сколько раз повторял: красивая мне не нужна, умная тоже, я одну тебя люблю.
Меня насмешило заявление ловеласа. Согласитесь, классно звучит: «ни красивая не нужна, ни умная, люблю тебя». Получается, Зоя — глупая уродина? Но на жену слова мужа подействовали отрезвляюще.
Зоя неожиданно стала любезной.
— Витя супермен, вот меня и клинит. Согласись, он хорош собой!
— Необычайно, — быстро соврала я, — но я давно замужем и не покушаюсь на чужие сокровища. Где Антонюк? Куда они перебрались на время ремонта?
Зоя сложила руки на груди.
— А ты кто?
Я заулыбалась во весь рот.
— Представляю фирму «Колсин». Мы подарили Антонине инвалидную коляску, ей необходима профилактика. Девочка не отвечает на наши именитый, пришлось…
— Руфина умерла, — перебила меня Зоя, — инсульт у нее случился, положили, правда, в больницу, но она там долго не продержалась, квартира мне досталась, я племянница бабки, дочь ее младшей сестры.
Я кивнула, а Зоя неожиданно принялась излагать историю своей семьи:
— Мама мне свою фамилию дала потому, что в их семье было принято свою девичью фамилию оставлять. Когда я замуж собралась, мать прямо вынудила меня Антонюк остаться, говорила, что я обязана фамилию сохранить. Витя с будущей тещей спорить не стал, муж у меня не вредный, вот я по паспорту и Антонюк. Мама моя…
Я решила прервать лавину пустой информации и задала вопрос:
— А почему старушка не оставила жилплощадь внучке?
— Тонька инвалид, убогая, — пожала плечами Зоя, то ли забыв, что перед ней стоит человек на костылях, то ли решив не обращать внимания на такую мелочь, как обида хромой женщины. — Коляску вы ей суперскую сделали. Весь двор офигевал! По лестнице шагала, везде пролезала. Но все равно одной Тоньке было не прожить, и Руфина меня попросила: «Пригляди за девочкой, у вас с мужем комната в коммуналке, продай ее и мое жилье загони, купите двушку. Живите вместе с Тоней, она очень хорошая, упорная, непременно добьется успеха и вас отблагодарит».
— Понятно, — кивнула я, — а где сейчас Тоня?
Зоя вздернула подбородок.
— Пропала.
Я сделала шаг назад.
— Куда?
Зоя подняла уголок рта.
— Не знаю. Уехала и не вернулась.
У меня закружилась голова.
— Не дадите попить?
— Воды не жалко, — ответила хозяйка, — ковыляй в кухню, кран там.
В пятиметровом пространстве обнаружился пластиковый стол и две табуретки, прикрытые газетами.
— Садись, — равнодушно предложила Зоя и наполнила кружку водой прямо из водопровода.
Я перевела дух и замерла от удивления: на столешнице, среди груды хлама, лежала белая коробка, на которой ярко-синим шрифтом было написано «Адапвенон».
— Руфину я похоронила, — забубнила Зоя, — упокоила по правилам, хоть и дорого, но не пожалела сбережений. Бабка такая странная! Пожилые люди собирают деньги, чтобы их в последний путь достойно проводили, а наша старуха не побеспокоилась, даже одежду не приготовила, я все покупала: белье, платье, чулки, платок, тапки. Недешево вышло.
— Вы молодец, — похвалила я Зою.
— Конечно, — кивнула та, — не всякая и к родной матери так отнесется.
— Что же случилось с Тоней? — спросила я.
Хозяйка села на вторую табуретку.
— Понятия не имею. Утром уехала в школу, а домой я ее не дождалась.
— Ужасно! — воскликнула я. — Представляю, как вы переживали.
Зоя забегала глазами из стороны в сторону.
— Очень, — фальшиво ответила она, — обрыдалась вся.
— Наверно, подали заявление в милицию? — наседала я.
— Конечно, — закивала Зоя, — но только нашу девочку не нашли. Сказали, в Москве криминальная обстановка, люди часто пропадают.
— Давно ремонт делаете? — спросила я.
— Не очень, — пояснила Зоя, — мусор еще весь не вытащили, комнату освободили, страх сколько ерунды нашли, я сейчас кухню выгребаю, вон, на столе хлама куча.
— После смерти Руфины вы здесь жили? — не успокаивалась я.
— Ну не в коммуналке же нам ютиться! — заявила Зоя.
— А стены сразу обновить после кончины бабушки не решились? — протянула я.
Зоя скривилась.
