Бенедикт поднял левую руку, кристалл его наруча стал разгораться.
Аврорец слегка улыбнулся и сильнее притянул Бриджит между собой и Бенедиктом.
— Насколько ты уверен в своей цели, Альбион? Выстрелишь — и мои люди убьют тебя и твою малышку. И как только вы будете мертвы, я убью эту и отправлюсь дальше.
— Стреляй в него, Бенедикт, — просипела Бриджит. — Он воняет. Да я лучше…
Аврорец слегка сжал пальцы и Бриджит резко замолчала. Он приложил губы к самому ее уху и сказал:
— Мужской разговор.
— Если я отступлюсь, — сказал Бенедикт, — ты все равно ее убьешь. Почему бы мне не прихватить с нами хотя бы тебя?
— Мое слово, — сказал аврорец. — Ты умрешь. Вот как это будет. Но ты можешь их спасти. Отступись — и я свяжу остальных и оставлю их невредимыми.
Бенедикт мгновение смотрел на другого рожденного воином в тишине. Затем сказал:
— Назовите ваше имя.
Аврорец склонил голову.
— Диего Сирьяко, мастер-сержант, Первый аврорский флот.
— Бенедикт Соррелин, гвардия шпилеарха, — сказал кузен Гвен.
— Бенедикт Соррелин, — сказал Сирьяко, — даю вам слово.
— Запомните мое имя, — сказал Бенедикт.
И затем опустил наруч со странно спокойным выражением лица.
— Запомню, — сказал аврорец. Затем он повернулся к своему товарищу и сказал:
— Стреляй по моей команде.
Между тем, наруч Гвен был направлен не на вооруженных мужчин, а на кое-что другое.
— Вы не станете, — отрезала она неожиданно холодным тоном, всячески стараясь скопировать властный негодующий тон своей матери, который та использовала лишь по особым случаям. — Если кто-нибудь выстрелит или как-либо нам навредит, клянусь Богом на небесах, что разряжу наруч в вашу взрывчатку. Это не тот конец, на который я рассчитывала, но он будет быстрым, и если я умру, защищая Альбион от аврорских захватчиков, моя жизнь окажется потраченной не зря. Можете ли вы сказать то же самое, мистер Сирьяко? А ваши товарищи?
Настал момент полнейшей хрустальной тишины.
Затем Сирьяко тихо зашипел и рявкнул:
— Не стрелять.
Зубы Бенедикта блеснули в жесткой улыбке.
— В таком случае, сэр, возможно мне стоит предложить вам капитуляцию. Мои условия будут намного более щедрые, чем те, что вы предложили мне. Отпустите молодую леди, сложите оружие, и вы будете взяты в качестве военнопленных.
Сирьяко фыркнул.
— Чтобы ваши мастера пытками получили у нас информацию? Я предпочитаю взрыв, сэр.
— Тогда мы в тупике.
Сирьяко согласно пробурчал:
— Ваша правда. Но этот баланс неизбежно изменится. Кто-нибудь придет.
— Уверяю вас, сэр, — сказала Гвен, — я без зазрения совести взорву любое количество ваших товарищей, достаточно дурно воспитанных, чтобы нас прервать.
Рожденный воином посмотрел на нее с непроницаемым лицом.
— С другой стороны, мисс, если появятся ваши люди, это довольно сильно уменьшит вашу угрозу. Сколько ваших людей вы готовы убить вместе с нами?
— Даже вничью у меня преимущество, — сказала Гвен. — Пока я вас тут задерживаю, вам не удастся выполнить задание, которое вам дали. У вас невыигрышная комбинация.
Он оскалился.
— Пока нет. Как думаете, сколько времени пройдет, прежде чем ваши люди разберутся с этим беспорядком и пошлют вооруженные патрули по боковым тоннелям? Часы? День?
Он кивнул в сторону бессознательного тела Барнабаса Астора.
— Как долго продержится ваш раненый, прежде чем умереть? Я знаю, когда ожидать моих людей. И я знаю, что они будут вооружены. Меня совсем не удивит, если в следующий момент вас застрелят из глубины тоннеля ружейным выстрелом, прежде чем вы успеете осознать опасность. Время на моей стороне, мисс, не на вашей.
Гвен почувствовала холод внизу живота.
— Сдавайся, — грубо сказал Сирьяко. — Спаси, кого можешь.
Он посмотрел на Бенедикта.
— Уверен, ты понимаешь. Прикажи ей.
— Насколько мне известно, сэр, — извиняющимся тоном сказал Бенедикт, — никто никогда не мог приказать что-либо моей дорогой кузине. Вообще.
Лицо аврорца потемнело, и он снова повернулся к Гвен.
— Здесь победа для вас невозможна.
Она оскалилась.
— Пока, — сказала она с неким порочным удовлетворением. — Думаю, нам всем следует подождать и посмотреть.
Гримм ненавидел рукопашный бой.
На борту дирижабля сражение было приливной волной, бурей, силой природы. Да, люди умирали, и это было ужасно и преследовало его, но они умирали по власти сил настолько мощных, что с трудом можно было предположить участие человеческого фактора. Чаще всего никто никогда не видел лицо врага, только его корабль, висящий, как модель в небе, часто на вид вполне спокойный и красивый.
