Совершенное опустошение.
Молдунов действительно ничего не сказал по существу. Он только повторял, что желает добра и был по-отечески мягок, однако все время присутствовала в его интонации какая-то непонятная, басистая слащавость и самолюбование, – и в результате выходило только оскорбительно, ничего больше.
На прощание Молдунов – когда понимает, что «Костя не прислушался» – краснеет от натуги и говорит:
– Посмотрим, что вы скажете, когда вам причинят боль литературные критики.
После этого Левашов возвращается домой.
Опять это чувство!!.. Нестерпимое до крику – от расклинивающей душевной боли!!! «Я работал ежедневно семь лет писал до лопающихся сосудов мозг как протащили по асфальту-у-у-у!!.. Этот роман – плод стольких метаний…» Горячий горячий лед в голове-е-е-е-е-е!!..
Костя садится на кровать. Внутри его будто хряснули топором, разрубив все нервы и мышцы в груди разом. Потом встает – ходит, ходит по комнате…
Десяток минут он совершенно не может переключиться с одних и тех же лихорадочных мыслей. А потом…
……………………………………………………………………………………….
Вечером у Левашова звонит мобильный. Это Лобов – поэт, тоже из студии, которого Уртицкий продвигает по журналам.
– Кость, это ты?
– Да, что случилось?
– Я тебе звоню, просто хотел прощения у тебя попросить…
– Что?.. За что?
– За эпизод годичной давности. У нас в студии – ты не помнишь? Я тогда случайно прочел записку, которую передала тебе моя сестра… ты Иру-то помнишь? Записка тебе предназначалась, а я случайно прочел…»
– О чем идет речь?
– Кость, я не помню содержания этой записки. Помню только, что там было написано про невесту.
– Ну и… что?
– Слушай, а ты же не работаешь сейчас, да? Мы знаем, конечно, что ты отправил роман на премию «Феномен», но… неизвестно же, победишь ты или нет. Там большой конкурс и все по справедливости – ты знаешь.
– Я-я… мы говорили о публикации в журнале.
– Ладно, ладно, Костя, только не надо мне никаких своих личных дел поверять, хорошо?
Лобов кладет трубку – разговор окончен.
«Какой эпизод? Записка? – думает Костя сразу после. – Никакого эпизода не было – о чем речь? Этого вообще не было».
Подспудно уже все понимая.
Лобов никогда не звонит ему… а тут вдруг позвонил. И он в близких, доверительных отношениях с Уртицким.
Костя когда-то пытался ухаживать за Ирой. Год назад. Но получил от ворот поворот. Она действительно ему нравилась, но он ничего серьезного не хотел, и это у него, что называется, быстро пролетело.
«И теперь они что, хотят, чтоб я… Господи, Уртицкий… Вот урод, ублюдок…»
