Выйдя в коридор, я уселся на стул у окошка. Откровенно говоря, я был попросту ошарашен. Мои псионические показатели значительно отличаются от тех, что были после того, как я очухался на каторге. Если учесть, что единица маны равна одной у.п. е или условной псионической единице, а секунда на Эде, хоть и отличается от земного значения, но не так уж и значительно. Выходит, мои магические возможности за столь небольшой срок заметно подросли даже без использования мною магии. Но как так может быть? В прочитанных учебниках сказано, что повышение объема Дара хотя бы на доли процента — требует гигантских усилий от одаренного.
— Чу, — обратился к нейросети, после памятного Дня Рождения я официально присвоил ей это имя от сокращенного «чугуняка» — поделом, сама напросилась, — что ты можешь сказать по поводу только что озвученных данных?
— Ошибки нет, результат испытаний псионическим артефактом вполне корректен.
— Ты хочешь сказать, что мой потенциал псионика всего-то за месяц с небольшим так сильно вырос?
— Совершенно верно.
— Но как?
— Вопрос некорректен, то есть находится вне сферы моей компетенции. Время от времени мною регистрируется спонтанный рост псионических возможностей оператора. Явление четко коррелируется с сильными психоэмоциональными пиками сознания. Суть процеса невозможно объяснить с точки зрения классической физики и описать имеющимся в моем распоряжении математическим аппаратом.
— А почему не доложила раньше?
— Запроса на доклад не поступало, поскольку процесс не несет прямого или косвенного вреда здоровью оператора я посчитала излишним беспокоить своего хозяина по пустякам.
Мне показалось, в голосе нейросети присутствует некоторый налет язвительности. А не маленькая ли это месть с её стороны за Чугуняку? Нет, быть того не может. Нейросети, несмотря на наличие встроенного эмоционального эмулятора, лишены индивидуальности и обижаться на своего хозяина не могут ни при каких обстоятельствах. Хотя я сам когда-то настроил нейросеть на восприятие самой себя, как сущности женского пола. Ну как-то не хотелось мужика в башку заполучить в качестве советчика. Зря, наверное, женщины такие непредсказуемые, к тому же мстительные, даже механические. Ладно, что-либо менять поздно, личность Чу вполне себе сформировавшаяся, а полноценная перепрошивка нейросети в данных условиях невозможна. Да и попривык я к ней. Давно нужно было дать ей имя, а то все «нейросеть», да «нейросеть». Вообще-то, на мой взгляд Чу этой «китаянке» здорово подходит.
Тут массивные двери аудитории распахнулись, и меня вновь пригласили предстать пред очи уважаемой экзаменационной комиссии. Надолго я там не задержался. Получил допуск к сдаче испытаний для подтверждения знаний, по программе начальной и средней школ. К допуску прилагался лист с расписанием экзаменов, являющийся одновременно своего рода зачеткой. Первый экзамен по всему курсу математики должен состояться уже завтра в девять утра.
Я поблагодарил от всей души многоуважаемую комиссию и поспешил удалиться. Закрывая двери, случайно подслушал реплику седобородого профессора:
— Весьма перспективный юноша, вы согласны, уважаемый Парс?
Что именно ответил человек по имени Парс, я так и не услышал, поскольку двери в здании Гильдии Магов обладают отличными шумоизолирующими свойствами. Вне всякого сомнения, причиной тому магия, ибо от дверных створок чувствительно несло каким-то неизвестным мне заклинанием.
Экзаменационная сессия продлилась двенадцать дней. Пройти испытания оказалось для меня довольно просто — это вам не по раскаленной пустыне голыми пятками топать и не карабкаться по отвесной скале, спасаясь от разъяренного монстра. Тебе задали вопрос по теме, твоя задача на него ответить. И что тут сложного? Некоторые особо придирчивые товарищи пытались подловить меня и понизить балл, но не получилось, мои ответы на основные вопросы и кучу дополнительных были безупречны. Вот какой я вундеркинд, аж захотелось самого себя погладить по голове и наградить пирожком с пресловутой полки.
Однако не стану подробно излагать о том, как я успешно доказал теорему Пифагора, которая здесь называют теоремой Пайфиура (хорошо не Пофигиста). Как оказалось, этот древний грек был единственным ученым Земли, имя которого хоть в изрядно трансформированном виде сохранилось для потомков. Ньютона, Лавуазье, Эйнштейна, Резерфорда и прочих великих умов прошлого тут не знают вообще, поскольку после Великого Катаклизма естественные науки пришлось восстанавливать практически с нуля. Благо математический аппарат не понадобилось изобретать заново. Цифры, как я уже упоминал, здесь используются арабские, и большинство математических символов соответствуют земным.
