– Да ради бога, – усмехнулся возница, за что моментально заработал локтем в бок от монаха – не упоминай Господа всуе. – Запрыгивай, довезём.
– Спасибо, – поблагодарил я и уселся на лавку.
– А как ты против оборотня продержаться смог? – полюбопытствовал возница, стоило нам выехать на улицу. И началось... А как... А зачем... И ещё сотня подобных вопросов. Пока мы ехали до постоялого двора, меня вывернули чуть ли не наизнанку. Не отвечать было бы по меньшей мере невежливо – всё-таки благодаря им мне не пришлось добрых полчаса тащиться по заснеженным улицам. И уж лучше так побеседовать, чем до утра просидеть в комендатуре.
– Спасибо, – ещё раз поблагодарил я парней, когда они высадили меня прямо у ворот постоялого двора.
– Да не за что. – Возница взмахнул вожжами, и тройка, свернув на перекрёстке, исчезла на соседней улице.
Действительно, не за что. Можно подумать, несколько совершенно лишних поворотов были случайны. Не будь их, мы бы сюда доехали гораздо быстрее...
Пройдя через двор, я зашёл в одноэтажный пристрой гостиницы и облокотился на стойку администратора. Что-то хозяева за помещением совсем следить перестали: побеленный потолок от табачного дыма пожелтел, ковёр протёрт до дыр, а стены испещрены пятнами, оставшимися от обвалившейся штукатурки. Шикарная полированная стойка и та начала облезать. Дремлющий в глубоком кресле мужчина нехотя поднялся, поправил задравшуюся клетчатую рубаху и, прикрыв рот ладонью, зевнул.
– Чего тебе?
– Свободные комнаты есть?
– Скоро будут, – как-то туманно ответил засоня.
– Скоро – это когда? – решил уточнить я.
– Ну, оборотня уже выловили, – ещё раз зевнул администратор, – так что, сам понимаешь, половина охотников сейчас номера сдаёт.
– Я подожду. Сколько за ночь и ужин?
Ничего себе, с какой скоростью слухи разносятся!
– Номер какой? – Мужчина послюнявил карандаш и пододвинул к себе журнал регистрации.
– Какой поменьше.
– Семь с полтиной, – почесал за ухом карандашом администратор.
– За ночь?! – возмутился я.
– За сутки с ужином. – Он невозмутимо развернул ко мне журнал. – Устраивает?
– А что на ужин?
– Что дадут, то и будет. – Администратор меланхолично уставился в потолок.
– Замечательно. – Я посмотрел на распоротый рукав фуфайки, из которого торчала набивка. – Фуфайку починят?
– За отдельную плату.
– Э-э-э нет, так дело не пойдёт, – твёрдо заявил я. Тут делов на пять минут, а сдерут три шкуры. – В счёт оплаты за номер.
– Что у тебя там?
– Да только рукава подправить.
– Ну, если только рукава...
– Только рукава. – Выхватив карандаш, я расписался рядом с проставленной галочкой. Всё верно, сейчас, когда постояльцы будут съезжать один за другим, можно добиться кое-каких поблажек. Это вчера меня бы уже с крыльца спустили.
– Деньги вперёд. – Администратор выложил на стойку ключ, но передавать его мне не спешил.
– Вот. – На стойку легла квадратная монета китайца. Прокатит, нет?
– Это что?
– Золото.
– Да ну? Здесь золота хорошо если треть.
– Не меньше половины, – блефанул я. – И где сдача?
– Сдача? – Администратор провёл над монетой странным амулетом и пододвинул ко мне ключ. – Скажи спасибо, что я с тебя доплату не беру. Сорок третий номер. Через час освободится. Пока можешь сходить поужинать.
– С фуфайкой что? – торопиться мне было некуда, и от стойки я отходить не спешил.
– Снимай, – тяжело вздохнул администратор. – И учти, за оставленные в карманах вещи администрация ответственности не несет.
– Если спрашивать будут, скажи: Лёд в сорок третьей. – Проверив карманы, я скинул фуфайку на стойку, взял ключ и пошёл ужинать.
Обеденный зал мог вместить около полусотни человек, но сейчас в нём не было и десятка посетителей. Три каких-то мутных типа занимали стол у выхода в холл, четверо крепких парней и пожилой толстяк – купец и охранники? – неторопливо потягивали пиво и перекидывались в карты. Ещё кто-то в одиночестве сидел в самом тёмном углу. Я прошёл через зал и, не обращая внимания на заинтересованные взгляды, уселся за стол в противоположном от подозрительных типов углу. Штуцер поставил в угол, сумку кинул под стол. Что-то людей маловато. Или для ужина ещё слишком рано? Скорее всего. Вон, и из трёх люстр свечи горят только на одной.
