— У них собак нет — Ехидно усмехнулся Отто — У них маньчжурские пони. Адамс всё же больше моряк, а не полярник, ну и англичанин до мозга костей. А англичане никогда ни жили по-настоящему в снегу. Они хорошо знают лошадей, собака же для них помощник в охоте или декоративное животное, но никак не тягловая сила. Мы виделись с Адамсом шесть дней назад, так вот, я процитирую его слава: «собаки жрут больше, чем везут и умирают в самый не подходящий момент». Очень заносчиво себя вел этот господин, я бы даже сказал грубо. Мы вынуждены были отплыть уже на следующий день после посещения его лагеря, чтобы не вступать в конфликт. На мой взгляд, для руководителя экспедиции Адамс не годится, так как не хочет ничему учиться и никого слушать. В его лагере во всю процветает военно-морская дисциплина, офицеры бьют матросов, я это своими глазами видел! На что они рассчитывают⁈ На то, что эти люди, придут им на помощь, если что-то случится во льдах⁈ Так в полярных районах нельзя! А про пони… Даже ваш опыт его ничему не научил, ведь вы в своих отчетах про пони писали. Любой эскимос с десятком собак умнее, чем этот Адамс!
Пока Отто говорил, он заводился как известный в моё время диктатор, в конце своей речи он уже чуть ли не орал от возмущения. Видимо англичане действительно организовали норвежцам совсем не ласковый прием. За столом повисла неловкая пауза.
— Извините, что-то я слегка перебрал с алкоголем — Немного отдышавшись пробормотал Свердруп, и шатаясь встал из-за стола — Наверное мы вернёмся на корабль, нам нужно отдохнуть.
— Передайте доктору Нансену, — сказал я, медленно ставя кружку на стол и тоже вставая — что я непременно нанесу ему визит завтра. Думаю, нам есть о чём поговорить.
Свердруп удовлетворённо кивнул и вся компания норвежцев заторопилась на выход. Через десять минут вельбот уже вез наших гостей к «Фраму», а я стоял на льду, глядя им в след. Я был на удивление трезвый, не смотря на выпитое. Сегодняшний день принёс нам много новостей, в основном плохих, и теперь всё это нужно было как следует обдумать. Обдумать и решить, что же делать дальше, но для начала нужно было прочитать письмо Корнеева, и ознакомиться с переданной норвежцами прессой. У меня всё ещё оставалась призрачная надежда, что Отто или не так что-то сам понял, или просто пошутил. Ну не может быть, чтобы «Полярная звезда» шла сюда! Вся эта богема на борту, едва выдержала шторм у берегов Европы, а тут через весь глобус пилить! Угроза появления тут Алексея со свитой, пугала меня сильнее, чем соперничество с норвежцами. Да, только с ними, ибо исходя из услышанного, Адамса конкурентом я больше не считал. Не угнаться ему на копытах, на собачьими лапами! На полюсе первым буду или я, или Нансен!
До наступления полярной ночи, которая началась на широте «Зимовья Александровского» двадцать первого апреля 1895 года, мы успели заложить пять продовольственных складов, которые устраивали на каждом градусе южной широты. Последний наш склад, куда было складировано почти четыре тонны провианта, из которых основную массу составляло тюленье мясо, был заложен на восемьдесят третьем градусе южной широты тринадцатого апреля. За эти три похода, в которых участвовали все собачьи упряжки и почти все члены экспедиции, была разведана дорога почти до границы шельфового ледника, за которым лежало Полярное плато.
Опыт как говорится не пропьешь, и с закладкой складов мы управились довольно легко, без особых сложностей.
Нам повезло с погодой — больших метелей в эти недели не случалось, и дорога, которую мы дополнительно помечали снежными пирамидами и флагами, каждый раз оставалась более-менее читаемой. Собаки привыкли к маршруту и шли охотнее, чем в первый выход. Главная трудность была не столько в закладке самих складов, сколько в том, чтобы не допустить перемешивания вещей и поддерживать порядок: часть грузов предназначалась для постоянного зимовья, часть — для будущих походов на юг, и если бы мы путали ящики, весной сами бы оказались в тупике.
Работа шла размеренно. Керосин мы экономили, почти всё тепло добывалось за счёт жира и жировых печей, так же как и прежде, вместо палаток мы возводили иглу, в надежде на то, что они переживут зиму и облегчат нам весенний поход на юг. Если честно, надежды на это конечно было мало, однако иглу помогали нам и сейчас, экономя время на разбивку лагерей при прокладке маршрута. Люди втянулись, по окончании дневного перехода уже никому не нужно было говорить, что ему делать: кто-то рубил и укладывал снежные блоки для иглу, для укладки вокруг вешек и складов, кто-то записывал данные в журнал, кто-то следил за собаками. К концу третьего похода мы уже действовали почти автоматически, и даже шутили по дороге.
