Лэд полностью

Леди была такой же неотъемлемой частью ежедневного благополучия Лэда[1], как солнечный свет. В его глазах она была столь же совершенна и столь же незаменима. Он не в силах был представить жизнь без Леди — как не мог бы представить жизнь без солнца. И ему никогда даже в голову не приходило, что Леди может быть преданна ему менее, чем он ей… пока в Усадьбе не появился Плут.

Лэд — это восьмидесятифунтовый колли чистых кровей и чистых помыслов. Он обладал тем кротким достоинством, которое можно получить только в наследство от бесконечных поколений высокородных предков. Другими его свойствами были веселая храбрость Д’Артаньяна и поразительная мудрость. А еще — кто бы сомневался, хоть раз заглянув в его печальные карие глаза, — у него была Душа.

Его лохматая шуба, отороченная белоснежными воротником и грудкой, была цвета красного дерева с апельсиновыми искрами. До смешного крошечные передние лапы — предмет его непомерной гордости — были серебристо-белыми.

Однажды, три года назад, когда Лэд только-только превратился из щенка во взрослую собаку, но еще не налились мощью его широкая грудь и плечи, а коричневатый мех еще не стал таким длинным, в Усадьбе появилась Леди. Ее принесли в кармане пальто Хозяина, где она свернулась в пушистый, мягкий золотисто-серый комочек — не больше котенка.

Хозяин выудил месячного щенка из пещеры кармана и положил его на пол веранды — лапы в стороны, тельце дрожит, сам жалобно тявкает. Лэд осторожно пересек веранду и вопросительно принюхался к моргающей малявке, а та предприняла храбрую попытку зарычать на огромного обитателя незнакомого места — и с этого момента он взял ее под свою защиту.

Сначала это было естественное побуждение благородного существа — зверя ли, человека ли: оберегать слабого. Потом, когда бесформенный желтый малыш вырос в стройного изящного колли, опека Лэда превратилась в бесконечное обожание. Он стал рабом Леди на всю жизнь.

А она — она безжалостно помыкала им, вертела мягкосердечным гигантом самым бессовестным образом: прогоняла с теплого местечка у камина, беззастенчиво, но при этом грациозно вытаскивала лучшую косточку из их общей миски, заставляла свою степенную жертву возиться и гоняться по газону в жаркую погоду, когда он предпочел бы подремать в тени деревьев на берегу озера.

Ее капризы, приставания, случайные вспышки дурного настроения Лэд сносил даже не смиренно, а с радостью. Все, что она делала, в его глазах было идеальным. И Леди милостиво позволяла боготворить себя, поскольку в каком-то смысле была удивительно похожа на человека. Лэд, породистый пес, чья родословная насчитывала сотни чистокровных поколений, менее походил на человека и был более бескорыстен.

Жизнь в Усадьбе для обоих колли протекала с невыразимой приятностью. Там были густые леса, где можно бегать бок о бок, были белки, за которыми можно гоняться, и зайцы, которых можно ловить. (Конечно, если бы белки играли честно, а не взбирались на дерево при малейшей опасности — это крайне неспортивно! — тогда в улове были бы и белки. Что касается зайцев, то их поймать не составляло особого труда. Разумеется, львиную долю добычи всегда получала Леди.) В холодное как лед озеро было так здорово плюхнуться после прогулки в пыли под июльским солнцем. В гостиной перед камином имелся уютный старый коврик, на котором так сладко лежать ночами, привалившись друг к другу спинами, пока среди голых деревьев воет ветер да жалобно скребется в окна снег. Но самым лучшим в Усадьбе было то, что там жили Хозяин и Хозяйка. Особенно Хозяйка.

Любой человек, располагающий определенной суммой, может стать владельцем собаки. Но ни один человек, сколько бы денег, корма и усилий он ни потратил, не станет Хозяином собаки, если собака ни согласится. Уловили разницу? Но тот, кого собака однажды признает Хозяином, станет для нее Богом.

И для Лэда, и для Леди человек, купивший их, с самого начала стал не просто владельцем, а настоящим Хозяином, стал безусловным повелителем жизни и смерти, тем, кто услышит и ответит, стал Высшим Законом. Ему они повиновались беспрекословно, какую бы команду он ни отдал.

Со щенячьего возраста Лэд и Леди воспитывались в рамках Закона. Сколько они себя помнили, они всегда знали и соблюдали простые правила Усадьбы.

Например: всех животных в лесу можно беспрепятственно гонять и ловить; но любимых цыплят Хозяйки и прочих малорослых обитателей Усадьбы запрещено трогать, даже если колли случится быть очень голодным или очень игривым. Человека, шагающего в полный рост или въезжающего в ворота Усадьбы в дневное время, облаивать нельзя, можно лишь дружеским лаем возвестить о его прибытии. Но любого, кто вторгнется в Усадьбу иным, чем через ворота, путем, любого, кто передвигается скрытно или пригнувшись, следовало без промедления атаковать.