Я не собирался начинать с прокладки снежных туннелей. Чинарь водил нас по своим норам, причём кое-где приходилось двигаться чуть ли не ползком. Всё как он говорил. Докопался до гаражей.
Гаражи — штука мужицкая, там бывало как барахло, так и нечто ценное. Тут же был и генератор, который Чинарь нашёл. Нашёл, но не дал ему ладу. Обвинять его в этом трудно, потому что топлива он тоже не нашёл, а без него никакой генератор работать не будет.
Вот и жил с керосиновой лампой и свечами, причём даже их он жутко экономил, керосина был всего ящик (теперь уже три бутылки), свечи тоже кончались.
Любопытно было бы знать, как выживал подснежный Робинзон, но, в любом случае, наши методы его удивили и где-то даже восхитили.
Вот он докопался до гаражей. Вообще-то они были неподалёку от пятиэтажки и скорее всего принадлежали её жителям. Но копал к ним он со стороны котельной и туннель был почти в сто метров.
Для целей раскопок у него была снеговая лопата и тачка.
— Повозишь? — спросил я Киппа, тот согласно кивнул.
Я стал пробивать туннель с арочным потолком вбок первоначального туннеля и Чинарь вообще не понял, что я творю.
Согласно карте Климентия до Пятиэтажки было всего каких-то десять метров. Путь мне преградил забор из вмёрзшей в смесь льда и снега рабицы, но мне она показалась ценной самой по себе, я отрезал кусок и отдал Киппу.
Мы вообще не смотрели на гаражи, пока не докопались до стены пятиэтажки и ушло у нас от силы двадцать минут.
Скорость прокладки туннелей Чинаря удивила. Ещё его удивило то, что когда я добрался до какого-то балкона на первом этаже, то не стал мудрствовать лукаво, а кувалдой выбил кусок балкона, соорудив из обломков вход-лестницу.
Так мы попали в одну из квартир в доме, на первом этаже.
И тут меня ждал первый сюрприз. Квартира была не разграбленной.
— Гражданин Чинарь! — громогласно обратился я.
Сам сиделец и Кипп, копошась, забирались в квартиру следом за мной.
— Можно просто Чинарь, а то звучит как-то казённо, словно Вы из администрации ИК.
— Можно. Короче, скажи мне, а почему это скромное жилище, которое, как я погляжу, принадлежало некой усопшей старушке, — я показал на выцветшие фотографии на стене. — Не было тобой разграблено?
— Понятно же почему, — обиделся Чинарь. — Потому что не смог его вскрыть.
— А много ты вот так вот… не смог вскрыть?
— Больше половины. Причём и в тех, что смог, были всё больше неполезные вещи.
— Кхе. Учтём.
Я прошёл сквозь квартиру и проверил дверь в подъезд.
Дверь двойная.
Обитая кожзамом дверь не заперта, только прикрыта.
Ну да, внешняя закрывалась на ключ изнутри, то есть, чтобы отпереть её нужен этот самый ключ, которого на видных местах не было.
Другое дело, что дверь была халтурная, такие в девяностые ставили, не дверь, а скорее каркас с внешней пластиной. Но замок торчал на виду, открытый моему взору.
Задержала меня эта дверь секунды на четыре. Из них две я снимал с себя топор.
Развернув его в таран, я ударил в личинку, причем так сильно, что выбил её из двери, вытолкнув в подъезд с первого же удара. Личинка установлена в замке (в большинстве из них) так, что своим язычком блокирует движение ригеля. Изготовители делают личинку из дешёвых сортов стали, так что особой прочностью они не отличаются. Однако обычно выбить личинку невозможно вот так запросто, потому что кроме того, что она закреплена одним длинным винтом, её также удерживают всяческие накладки на двери. Кроме того, личинка утоплена в конструкцию, обычно по ней особо и не ударишь.
В данном случае дверь была прочная, но чересчур примитивная, так что — сработало.
После удаления сердцевины замка, я подцепил пальцами ригель и подвинул в положение «открыто», повернул ручку, пнул и отпер двери.
— Однако, как Вы быстро провернули вскрытие… Антон, Вы часом, не медвежатником были до всех этих событий? — спросил удивлённый Чинарь.
— Я бетонщик, а это… жизнь заставит, и не такое выучишь.
Я шагнул в подъезд и проверил, что там.
— В итоге теперь путь к гаражам проходит через квартиру номер два. Дальше. Проверяем что тут ценного в ней, но с уважением к покойной.
— На кой ляд ей наше уважение? — удивился Чинарь, но не Кипп. Тот уже привык к некоторым моим особенностям характера.
— Отношение к мёртвым в первую очередь характеризуют живых. То есть, это чтобы самим не стать животным. Катаклизм, гражд…. выживший Чинарь, обнулил достижения и грехи всех. Вы больше не ЗэКа, не заключённый каналоармеец, Вы просто человек. Это даёт Вам шанс показать себя в дальнейшем человеком или говном. Поэтому, с уважением и без глумления. А то в эту минуту Вы попытаетесь трахнуть замёрзший труп, а в следующую минуту у Вас из черепа торчит топор. И не абы какой, а топор Ледникового периода.
— Да я вообще не такой, — обиделся Чинарь.
Мародёрство тоже имело свою систему. Квартира была двухкомнатной. Киппу и Чинарю я наделил по комнате, себе оставил кухню.
Я выдвинул кухонный стол и открывая шкафчики, последовательно и неторопливо вынимал то, что было ценно и не погибло под действием зубов грызунов.
