— Резонно, — совершенно спокойно ответил Иваныч. — Но это не отменяет того факта, что тут мы жить не останемся. Это до Катаклизма было буквально дном моря.
— Мы уже все поняли! Азовское море мелкое, просто испарилось, замерзло.
— Зашибись. Поняли они. Пониматели юные. Витя, очнись, а что ты будешь делать, когда придёт Весна и всё начнёт таять? Жабры себе отрастишь?
Дальнобой стушевался.
— Так вот, что там авиаразведка?
— Есть путь на запад. Влияние моря таково, что оно топило лёд и снег, формируя плотный ледовый панцирь. Он неравномерный, так что быстрый путь как сюда, я не обещаю. И мне бы не помешали советы Виктора.
Дальнобой пару раз моргнул.
— А что, если нужна помощь, то я могу помочь. Мой автобус поведёт сменщик. Когда выдвигаемся?
— Завтра, — весомо сказал Иваныч. — На сегодня отбой. Купаемся, загораем, отдыхаем. А Виктор и Странник проработают маршрут, хотя бы начало пути.
…
Есть такой принцип, того кто эффективен против себя, брать в союзники, подчинять единой цели. Не ломать, не спорить, не воевать. Виктор был упрям как чёрт, вредный и за время пути стал пользоваться авторитетом среди других водителей. Сейчас мы пересматривали данные схемки с коптера на моём ноутбуке и прикидывали маршрут.
— А можно его ещё раз поднять? — сопел Виктор.
— Он на зарядке, но через полчаса пустим. А что?
— Тут надо сильно правее взять. Видно, что наросла какая-то идиотская сопка, но, если заложить крюк, пройдём по ровному. Один плюс — снегоочиститель теперь не больно-то нужен.
— А минус? — спросил я.
— Ну, ты же видишь, Странник, там поверхность льда такая, что чёрт ногу сломит. Это ты на вездеходе пролетишь не глядя, а автобусам будет тяжело.
…
Иванычу потребовался весь его авторитет и некоторое количество мата, чтобы донести до выживших о том, что утром мы поедем дальше и что сейчас мы не в конце пути.
Были возмущённые голоса, кто-то принялся откровенно роптать, но Иваныч сказал, что он тут не Моисей, а они не еврейский народ. Кому не нравится, может остаться тут, на пляже вместе со своим спальным боксом и порцией зерна. Возможно, у такого желающего будет предварительно слегка набито лицо. От поведения зависит.
Желающих почему-то не нашлось.
А насчёт того, что об этом не предупреждали… Как-то удалось донести, что разведка была до моря, но без деталей. Так сказать, не на всю глубину глубин.
Утром мы тронулись в путь, и Виктор поехал со мной. Поскольку за рулём был я, он взялся сидеть на рации и полностью заполнил собой эфир информацией про путь, где разгоняться, где тормозить, где наклон и так далее.
В первый день мы шли, не отрываясь далеко от колонны, а снегоочиститель, грейдер и Кипп с мрачной рожей следовали за мной.
Потянулись трудные дни. Победа и результат — это плод усилий, работы, большого количества действий. Трижды пришлось поднимать упавшие на бок автобусы. Четыре раза они улетали в условный кювет, а дважды то же самое проделывали грузовики. Каждый километр давался с трудом и всё же трудолюбивые колеса, изобретение, которому уже пять тысяч лет (и до сих пор не утратило актуальности) катили и катили, пожирая километр за километром.
На третий день, если считать второй старт от Длинного пляжа, а условно мы назвали его так. Мы добрались, если верить карте, до Арабатской стрелки. А вот тут приходилось верить, потому что за ней следовала большая плоскость незамёрзшей воды — Сиваш. И нам пришлось катиться на юго-восток ещё пятнадцать километров к участку, где уровень Сиваша был настолько мелок, что вода оттуда испарилась и мы проехали буквально по слою высохшей грязи и соли.
Ехали быстро, потому что как сказал Виктор (и Климентий не стал это оспаривать), что высокая концентрация соли способна убить нам покрышки.
И это было бы проблемой, потому что шиномонтажа в окрестностях не водилось. Так что мы разогнались и прошли участок в три километра за пару минут.
Потом снова поползли, потому что снег, лёд и мучительное формирование маршрута.
Ещё два дня ушло у нас на то, чтобы добраться до гор. Был вечер, мы стали лагерем.
Горы были укрыты плотными снежными шапками и в свете вечернего солнца я достал планшет, чтобы показать их Климентию.
— Сможешь провести маршрут, пока Виктор ушёл добывать себе ужин?
— Доставай коптер. А вообще, как насчёт того, что его мнение бесценно?
— Его мнение иногда сидит у меня в печёнках, хотя оно и правда представляет большую ценность. Он ведь единственный настоящий дальнобой среди нас.
Я достал из салона заряженный во время пути коптер и выпустил. Повинуясь командам Климентия, беспилотник взмыл в небо, а я получил картинку прямо на свой планшет.
— Что скажешь, Клим?
— Скажу, что горы, согласно моим архивам, выглядят иначе.
— То есть?
— Землетрясения, которые произошли в момент активной фазы Катаклизма, подняли их, они стали выше. Хорошая новость в том, что они стали стеной в километр.
— А плохая? Всегда есть плохая?
— Старые дороги, даже если их не занесло снегом, разрушены. Проход затруднён или невозможен.
— Зашибись. Ну, ты там смотри. Тебе сверху видно всё…
