Он показывал, я смотрел. Забрался в салон, поел сухпайка, выпил горячего чая.
Обычно Климентий глазастый и видит больше всех.
Я ткнул пальцем в одну из частей экрана.
— Подлети туда поближе, Клим.
Горы всегда неравномерны, всегда есть долины, проходы между горами, так что и тут они тоже были. Климентий её заметил и исследовал на предмет, насколько туда может проехать техника.
— Найди маршрут длиннее, в объезд. Пусть это будет не четыре километра до берега, а сорок. Но сначала сними мне этот участок.
— Зачем? — не понял Климентий.
— Надо. Только совсем близко не подлетай. И не спрашивай почему.
Искусственный интеллект задумался.
— Я тебя понял, Антоний. Там чужаки.
— Да. И основная группа туда не поедет. Умный гору обойдёт. А дурак, наверняка туда и двинет.
Виктор вернулся, я оставил его наедине с Климентием в ноутбуке, вылез из салона и зашагал к дальней части лагеря, где стояла техника Кабыра и Дениса. По дороге перехватил Киппа и собрал четверых своих ближайших соратников.
— Дорогие камрады, докладываю, что всё херово.
— Что нового случилось у нас?
— Новое, старое… Смотрите, — я продемонстрировал снимки с коптера.
— Это где? — Денис взял у меня планшет и покрутил. Климентий услужливо показал ему карту и точкой место расположения объектов на снимке.
— Это, — пояснил я, — проход между горами. И он даже подходит для проезда. Может быть, автобусам было бы трудно там… В любом случае, там мы видим нечто вроде мотоциклов, там нет стационарных объектов, а только костры.
— Мотоциклы, — протянул Кабыр. — Считаешь, что это связано с теми следами? Мы отъехали от них на уже несколько сотен километров.
— Да, отъехали. И мне не хотелось бы верить, что это странствующая банда.
— Да ну, — саркастически прокомментировал Кипп, — а стали они в узком месте, внутри перевала, чтобы встретить нас хлебом и солью.
— У меня план такой… План-капкан… Мы с Киппом подбираемся к ним поближе. А ты, Денис Михалыч вместе с Кабыром Онааковичем занимаете снайперскую позицию над их лагерем.
— Допустим, — кивнул Денис. — И?
— Мы попробуем поговорить.
— Для «поговорить» есть рация. Есть телефоны.
— Климентий не обнаружил у них раций.
— Сильно сомневаюсь. Скорее они их держат выключенными, врубают по ситуации. Короче, на крайняк я дам тебе матюгальник. Будешь как Глеб Жеглов орать. Это я, Антон Александрович, к тому, чтобы ты не тащил свою жопу в эпицентр потенциальной перестрелки.
Кипп стрелял глазками то на меня, то на парней.
— Когда? — лаконично спросил Кабыр, что сразу отвечало на вопрос о его согласии с этой авантюрой. Ведь даже на снимках видно и Климентий это вывел в отдельную надпись, что объектов на снимках двадцать два. А это означает столько же наездников.
— Варианты — под утро, прямо сейчас или завтра днём. Мне больше нравится сейчас чуть прийти в себя, и выдвинуться так, чтобы поприветствовать байкеров на рассвете или около того.
— Ну, вообще-то это не байкеры, — негромко прокомментировал Кипп. — Это спидвеисты, только машины оборудованы увеличенными камерами вместо колёс. Скорее всего многослойными, на низком давлении, я примерно представляю, как это сделать.
— Спидхеристы, — буркнул Денис. — Ты скажи лучше, милый друг, ты согласен с нами идти? Прикроешь задницу Странника? А то он тут склонен ко всяким глупостям.
— Расскажете, почему? — прищурился Кипп.
Денис вздохнул, а ответил за него я.
— Мы всё ещё не добрались до места назначения.
Война — это травматическая эпидемия.
Н. Пирогов
Но спор в Кейптауне решает Браунинг.
П. Гандельман
Поздним вечером я побеспокоил Иваныча, сообщив об обнаружении чужаков, а также поставив перед фактом, что наша четвёрка двигается к ним.
— Я не могу тебя отговорить? — скорее утвердительно сказал комендант.
— Нет. Наша группа самая эффективная. К тому же так меньше риска. Климентий построил обходной маршрут для колонны. Запасной вариант. Мы выдвинемся ночью, так, чтобы на рассвете или около того, быть на месте. Если не отрапортуем об успехе, поезжайте кружным путём в другое место, в другую долину.
— Оставайся целым, Саныч, — он обнял меня и поспешил отвернулся.
Ночью мы думали, на чём ехать. Климентий сказал, что вездеход, как ни странно, самый тихий. Однако брать одну единицу было бы слишком легкомысленно. Мало ли что случится? Решали про вторую, чей драндулет брать вторым бортом.
Ночь, как гласит реклама — пожиратель рекламы. В нашем случае ночь — это время не только темноты, а натянуло столько облаков, что темно было хоть глаз выколи, а конкретно этой ночью ещё и поднялся завывающий ветер.
— С одной стороны жутко, а с другой — можно на пять шагов подойти к часовому, никто не увидит, — философски изрёк Кабыр.
На том и порешили. Каждый поехал на своём, но с постоянно включённой связью. Это, кстати, помогло, потому что через час езды Климентий Соколиный глаз засёк развёрнутый окуляр — оптику.
Мы ехали по ПНВ. Мой ПНВ — прибор ночного виденья был зацеплен прямо на шлем, так что ехал я, как долбаный Дон Кихот, в шлеме. Но такой Дон Кихот, механизированный.
Я как обычно пёр впереди всех.
