Их взгляды встретились. В его серых глазах, вечных льдинах, светилось что-то живое, почти теплое – удивление, мимолетная искренность. Она замерла. Он наклонился. Губы оказались так близко к ее шее, что она почувствовала легкое движение воздуха от его дыхания. Он замер. Не поцеловал. Не укусил. Просто… задержался на грани.
Затем, будто спохватившись, Александр резко отступил. Маска снова сомкнулась на лице, но в уголках губ еще дрожали отзвуки смеха.
– Вечером, – бросил он отрывисто, уже поворачиваясь к двери. Голос вернул ледяную твердость, но теперь в нем чувствовалась странная напряженность. – Придешь в мою спальню. А пока… можешь гулять по замку. Твоя служанка Линара покажет границы дозволенного.
Дверь закрылась за ним с глухим, но не громким стуком. Не щелчок замка. Просто закрылась.
Тэссия осталась стоять посреди комнаты в темно-зеленом платье, сидевшем теперь идеально, зашнурованном его рукой. Дрожь в теле была странной – не только от страха. От эха его смеха. От близости его дыхания. От непрочитанного выражения в глазах.
Она медленно подошла к зеркалу. Лицо раскрасневшееся, глаза блестели непривычным блеском. Пальцы коснулись места на шее, куда почти коснулись его губы. Кожа горела.
– Чудовище умеет смеяться? – прошептала она отражению. В голосе звучало не только недоумение, но и капля чего-то, похожего на… победу? Или начало чего-то куда более опасного, чем ненависть.
Ночь в его спальне. Слова повисли в воздухе, неся обещание чего-то ужасного. А она думала о его смехе. Она и правда сходит с ума.
********************************
Королевская спальня напоминала огромный каменный грот, оживающий лишь от трепета огня в камине. Тяжелые гобелены поглощали свет, массивная кровать с балдахином из темно-синего бархата казалась островом в море теней. Тэсса знала, зачем ее привели. Слова Линары, шепотом сказанные в коридоре, звучали в ушах: «Король требует вас к ночи… Не дерзите, слушайтесь… Не вы первая…»
Страх сжимал горло. Но мысль о дяде Роане – Александр, скрипя сердцем, отпустил его в Вечнолесье к Миррелю! – пронзила лед страха теплой иглой благодарности. Он мог убить. Не дать спасти брата. Но отпустил. Почему?
Стук в дверь.
– Войдите.
Александр стоял у камина с бокалом вина. Без коронационных регалий – в простых светлых штанах и белой рубашке, расстегнутой на груди. Босые ступни утопали в пушистом ковре. От него пахло вином и прохладной морозной свежестью. Он выглядел… домашним. Такой контраст с его сущностью сжал сердце Тэссы. Его глаза, цвета грозовой тучи, нашли ее мгновенно. Ни желания, ни привычной ненависти. Только усталость, презрение и… решимость. Как у палача перед тем, как опустить топор.
Линара быстро поклонилась и исчезла. Тэсса замерла у двери, не в силах сделать шаг. Хотелось сбежать, раствориться в камнях стен.
– Подойди. Или тебе нужен пергамент с королевской печатью? – Голос был низким, ровным, лишенным интонаций.
Тэсса заставила ноги двигаться. Каждый шаг гулко отдавался в черепе, словно она шла на эшафот. Остановилась в двух шагах, опустив голову, глядя на его босые ноги на ковре.
Приказ прозвучал как гром среди ясного неба.
– Разденься. Я не люблю рвать ткань. Хотя для тебя могу сделать исключение.
Мысль о том, что она почувствует себя совершенно беззащитной, вызвала в нем знакомый, острый трепет власти.
Тэсса замерла. Дыхание перехватило. Дрожащие пальцы потянулись к завязкам платья. Каждый сантиметр обнажающейся кожи был капитуляцией. Его взгляд, тяжелый и оценивающий, прожигал тонкую ткань сорочки, обжигая плечи, грудь, живот. Она стояла перед ним, сжимая руки на груди в тщетной попытке прикрыться. Жар стыда заливал лицо и шею. Она впервые предстала перед мужчиной так… и отдаст невинность не любимому, а врагу.
– Худющая. Но сойдет, – холодно констатировал он. – Ложись. – Рука махнула в сторону кровати. Не прикасаясь. Словно брезгуя.
Ладонь взметнулась ко лбу короля, на котором залегли тени. Внутри бушевала буря:
Зачем? Власть? Месть? Просто пленница… Но эта дрожь… раздражает. Ложись, черт возьми!
Тэсса подошла к кровати. Бархат простыней казался ледяным под ее кожей. Легла на спину, уставившись в черную бездну балдахина. Сердце колотилось, как птица в клетке. Ждала грубости, насилия, боли, зажмурив глаза, как в детстве, боясь монстра под кроватью.
Александр медленно подошел. Скинул рубашку. В свете огня зловеще выступили шрамы на торсе, но она их не видела. Он сел на край кровати, матрас прогнулся под его весом. Мужская рука – сильная, с грубоватой кожей воина – легла ей на бедро. Прикосновение было… теплым. Неожиданно. И от этого еще страшнее.
Гнетущее молчание стало невыносимым. Тэсса распахнула глаза, тихо выдохнула:
– Спасибо… что отпустили Роана, Ваше величество.
Он фыркнул, нелепо, по-кошачьи, но пальцы сжали ее бедро – не больно, но властно:
– Замолчи. И глаза не закрывай. Хочу, чтобы ты видела. Твои благодарности – пыль. Как и ты.
Пока он говорил, Тэсса разглядела многочисленные шрамы. Откуда? Страшно было спросить. Она лишь старалась дышать, не закрывать глаз, не впасть в истерику. Он не одобрил бы.