Вечером я побрился, нагрел чайник с водой, разделся до "малого декольте", как говорил Кренкель, и помылся. Петрович помогал. Хотя "на дворе" двадцать градусов мороза, приходилось терпеть: по случаю праздника мы твердо решили привести себя в порядок.
Потом мы слушали по радио последние известия. Было приятно, в Москве о нас вспоминали, посылали нам слова, полные теплоты, внимания и любви.
Слушали выступление Михаила Водопьянова. Он говорил, что о нас расспрашивают во всех городах страны.
Петр Петрович по случаю праздничного дня пожертвовал сто пятьдесят граммов добытого из коньяка спирта, которого у него, кстати сказать, очень мало.
Мы пожелали друг другу, чтобы дрейф закончился благополучно.
У этих радостей была своя прелесть: маленькие, совершенно незаметные на материке, они вносили разнообразие в нашу до предела загруженную, но в общем-то монотонную жизнь, которая начиналась и кончалась словом "работа".
Лодырем я в жизни не был, безделья органически не переношу - и все-таки, положа руку на сердце, скажу: так, как на льдине, я уставал, пожалуй, лишь во время войны.
26 сентября Женя подсчитал, что мы находились на широте 85 градусов 33 минуты. Когда Эрнст сообщил наши координаты на остров Рудольфа, там удивились:
- Куда вы так быстро несетесь?!
В один из последних дней сентября вышел я из палатки и не узнал лагеря. Льдина покрылась снежными застругами и напоминала море, застывшее в момент наибольшего волнения. Торосы еще дымились тоненькими струйками пурги. Вся поверхность льдины изменилась. Огромные сугробы, заструги и снежные валы окружали нас. Базы и палатки были засыпаны снегом.
По радио слушали мы концерт Якова Зака из Большого зала Московской консерватории. Слышимость была хорошая.
- Теперь, в полярную ночь, улучшится слышимость всех станций,заметил Эрнст.
Разнообразило нашу жизнь совмещение профессий. Эрнст все чаще доверял Жене передавать метеосводки, вести прием. Получалось, конечно, медленнее, но зато у Эрнста был перспективный Дублер.
Теодорыч вообще выступал в роли эрудита: Женю обучал радиоделу, меня - игре в шахматы. К тому же он был отличным политинформатором: новости к нему сыпались из самых разных стран, от самых разных радиолюбителей.
Лавры Кренкеля не давали покоя Жене: он приохотил меня к астрономическим наблюдениям - недаром же учился я на Большой земле. А сам не на шутку "заболел" радиофикацией: сделал проводку в метеобудку, поставил микрофон в обсерваторию. Теперь была связь с жилой палаткой. Произошло разделение труда: он вел наблюдения, диктовал нам результаты, мы записывали. На морозе это делать тяжело: сразу коченеют пальцы.
В последний раз мы увидели солнце 4 октября. Началось царство полярной ночи.
Не скажу, чтобы мы особенно этому обрадовались, но дрейф полярной ночью тоже входил в научные планы.
При слабом свете я обошел льдину, осмотрел владения.
Если бы кто знал, как волновали нас вести с Родины! Мы жили ими. А она готовилась к событию исторической важности - первым выборам в Верховный Совет СССР.
Мы ловили радиопередачи о выдвижении кандидатов в депутаты, слышали знакомые фамилии - Стаханов, Кривонос. По радио же с острова Рудольфа Марк Иванович Шевелев рассказал нам, как будут проходить выборы.
Мы спросили:
- Марк, ну а у нас как будет? В какой округ и участок мы входим, куда прикреплены, когда получим бюллетени?
- Насчет вас указаний пока не поступало.
- Запроси!
- Хорошо. Тут вот "Вечерняя Москва" просит вас передать статью. У них специальная полоса готовится: рассказы счастливых людей.
Согласны. В эту категорию мы входим.
31 октября меня так обнял Эрнст, что кости затрещали:
- Дмитрич, петрозаводцы выдвинули тебя кандидатом % депутаты Совета Национальностей!
У меня и руки и ноги сделались ватными.
Друзья поняли мое состояние, тепло, сердечно поздравили.
А потом нам передали официальный документ - постановление окружной избирательной комиссии Петрозаводского городского избирательного округа по выборам в Совет Национальностей.
Длинную радиограмму с постановлением Эрнст зачитывал с особой торжественностью.
Документ получен. Надо давать ответ. И я обратился в республиканскую газету "Красная Карелия" с письмом:
"Прошу вас передать моим избирателям искреннюю благодарность за большое доверие, которое они мне оказали. Я рад отдать свои силы, если нужно, и жизнь, чтобы достойным большевика образом оправдать оказанное мне доверие...
Исполнилось полгода нашей работы на дрейфующей льдине в Ледовитом океане. Мы собрали ценнейший научный материал. Это нам нелегко достается, но упорно и настойчиво проводим мы свою работу, радуемся, что выполняем почетное задание партии..."
Вскоре кандидатами в депутаты народ назвал и Федорова, и Кренкеля, и Ширшова. Надо ли говорить, как радовались мы друг за друга?
Голосовать же нам не пришлось: положением о выборах было предусмотрено, что избирательные участки на полярных станциях создаются там, где зимуют не меньше двадцати пяти избирателей.
