Когда он наконец решился поставить Амели в известность, все дальнейшее было ужасно, вечер был полностью испорчен. Злобно вопя, угрожая и носясь волчком вокруг него, жена сначала осыпала упреками Ангуса, после чего обрушилась на Скотта, изрыгая поток ругательств. Наконец она обозвала Кейт идиоткой и безмозглой курицей, но пылу у нее уже поубавилось, ибо главный запас был израсходован на Скотта. Винила она в основном, разумеется, его, а не дочь. Само собой, она запретила обоим отныне переступать порог Джиллеспи. Накричавшись до изнеможения, Амели принялась рыдать, вцепившись в Ангуса, до того обессиленная, что мужу фактически пришлось тащить ее до спальни.
– Дай грозе отшуметь, – посоветовала Мойра. – В конечном итоге она это примет.
– Она? Похоже, ты ее не знаешь!
– Да, мне порой нелегко ее понять. Зато ты – мой брат, и мы можем поговорить по душам. Полагаю, за этим ты и пришел, постучавшись в мою дверь?
Ангус вздохнул, но даже и не попытался протестовать. Он чувствовал себя старым, выпустившим ситуацию из-под контроля, и ему сейчас очень не хватало мирной рассудительности сестры.
– Что ты собираешься делать?
– Я сказал Скотту держаться подальше отсюда.
– Он уехал очень расстроенный. Значит, ты попросту выставил его на улицу?
– Не помню точно, какие слова я тогда говорил, но… несомненно, мы с ним поссорились. Было такое впечатление, что он не пожелал считаться с моим мнением.
– Что ж тут удивительного? Ему двадцать восемь лет! Он уже не тот мальчишка, которого ты отправил в пансион, потому что счел его наглецом.
Ангус знал, что Мойра все еще досадовала на него за тот поступок. В то время она была очень огорчена его решением, считая, что Скотт слишком молод, чтобы разлучать парнишку с семьей, тем более после недавней смерти матери. Однако со Скоттом все получилось как раз хорошо. Ангус отправил его в высококлассное заведение, где ему было обеспечено прекрасное образование и безупречное воспитание. Несмотря на всю свою нежность, Мойра не смогла бы так же хорошо справляться с настолько буйным мальчишкой, каким он тогда был.
– Амели хотела, чтобы я поставил Скотта перед выбором, – вдруг резко произнес Ангус. – Или он перестает встречаться с Кейт, или пусть ищет себе работу в другом месте.
Мойра ошарашенно посмотрела на него, прежде чем разразиться смехом.
– Хороша, эта твоя… нечего сказать! Неужели ты дойдешь до такого? Не могу поверить, что ты посмеешь даже помыслить об этом… Ну вот она окончательно и прижала тебя к ногтю!
– Не вижу ничего смешного. Это моя единственная возможность как-то надавить на него.
– Надавить? Размечтался! Да он пошлет тебя ко всем чертям, и вы рассоритесь на веки вечные. Скотт найдет себе работу в другом месте, у него солидный диплом, и он уже имеет доказательства успешной работы в виноделии. Но что будет с тобой? Ты планируешь «перестроиться» и вновь вернуться к работе? Сейчас ты – пенсионер, и тебе это нравится. На самом деле ты очень рад, что передал руководство винокурнями Скотту, который заботится о них, отдает им всю душу. Работа его приносит неплохие плоды, и к тебе притекают денежки. Ты же сам кричал на всех перекрестках, что он принимает правильные решения, что он все модернизировал без сучка без задоринки и придал новый импульс производству на винокурнях Джиллеспи. Ты же сам все это говорил, Ангус!
– Незаменимых людей нет, – проворчал он.
– Да ладно, не будь дураком. Ты что, собираешься нанять на его место незнакомца, к которому у тебя нет доверия? И все это ради того, чтобы усмирить ярость жены?
Ангус опустил голову и уставился на газовое пламя в камине. Через некоторое время он тихо произнес:
– Я тебе кое в чем признаюсь, Мойра… Вы все думаете, что я боюсь Амели, но это не так. Я только боюсь, что она уйдет. Мой худший кошмар – снова оказаться в одиночестве. Я ненавидел свое вдовство и то, что мне приходилось ездить в Глазго, чтобы… Да ты сама все понимаешь. Когда я встретил Амели, я не сразу поверил в свою удачу! Я согласился на все – принял ее четверых детей и склочный характер, потому что не мог прийти в себя от счастья, что, наконец, появился кто-то, кому я нужен и кто готов последовать за мной сюда. Я не очень соблазнителен, я знаю это, намного старше ее, и живем мы в забытом богом углу. Тогда пойми меня – я горжусь, что могу показаться на людях с такой женой, что такая привлекательная женщина разделяет со мной постель. Я хочу, чтобы она осталась.
Не торопясь реагировать на неожиданную исповедь брата, Мойра молчала.
– Не знаю, как это у вас получается, – добавил он еще тише: – Ты всегда была одна… и Дэвид так же. Мне трудно это вынести, мне нужна женщина рядом, чтобы я мог существовать.
Он слишком поздно осознал невольную жестокость своих слов. За то, что Мойра так и не вышла замуж и не познала супружеской любви, он тоже нес свою долю ответственности. Разве не он оттолкнул от нее всех возможных претендентов, не он слишком ревниво следил за ней, когда она была молодая?
