Пользуясь секундной заминкой монстра, Локи схватил Тора за руку и утянул за собой в узкий лаз между скалами — к тайнику, в безопасное место, прочь от страшной твари! Все эти долгие несколько секунд их преследовали и подстегивали бежать быстрее страшный рык и вой бившихся насмерть зверей.
У самого входа в тайник Локи обернулся, и, отыскав взглядом рыжего спасителя, крепче сжал кулак, до боли вцепляясь пальцами в застежку плаща. Он узнал его.
Это был Луч — последнее напоминание о Сигюн.
Фенрир был обречен. Локи кинул на него прощальный взгляд и шагнул в пещеру. Он вдруг почувствовал, что покидает Асгард навсегда. Даже если бы хотел, Локи не смог бы дать себе отчет в том, почему вдруг в его груди родилось это странное чувство.
Переступая этот порог, он навсегда оставлял за собой Асгард, Сигюн и все, что он любил.
Все, что он потерял.
Лицо обожгло холодом, и Локи невольно зажмурился. Он любил холод, но этот резкий колючий ветер вдруг до боли напомнил ему Йотунхейм. Несколько секунд он все никак не мог перебороть себя открыть глаза в страхе, что его кошмар может оказаться реальностью. А потом все же пересилил сковавший все тело ужас.
Это был не Йотунхейм.
Но все же мир, в который перенес их Тессеракт, казался пустынным и заброшенным.
Мертвым, если так можно сказать про мир.
Тор обернулся по сторонам и хмуро поинтересовался:
— И где мы?
Локи окинул быстрым взглядом пространство вокруг себя и тихо ответил:
— На Вормире.
Тор хотел спросить что-то еще — трикстер видел, как сменяются на его лице эмоции: недоверие, опаска, настороженность.
Тор ему уже не доверял.
Это сквозило в каждом его движении — настороженном, быстром, внимательном. Как будто Громовержец боялся, что его брат сбежит. Предаст его. Снова.
Локи про себя усмехнулся.
Он уже сделал шаг вперед, собираясь начать поиски Камня Души, но тут же остановился, от неожиданности чуть ли не отпрыгнув назад. В одно неуловимое мгновение рядом с ними возник черный клубящийся силуэт, который, зависнув в воздухе на уровне их глаз, прошелестел:
— Тор и Локи из Асгарда…
Локи почувствовал, как внутри него все холодеет. Он во все глаза смотрел на полупрозрачное нечто прямо перед собой и изо всех сил удерживался от желания кинуться прочь со всех ног.
Желание убежать как можно дальше возникло внезапно и было таким сильным, что трикстеру пришлось до побеления костяшек пальцев вцепиться в рукояти извлеченных из ниоткуда ножей. Заметив это, Локи быстро убрал клинки обратно, здраво рассудив, что против бестелесного духа они вряд ли помогут.
Хвататься за ножи уже стало привычкой.
— Ты знаешь нас? — спросил Тор, делая шаг вперед и как будто загораживая собой брата.
Дух колыхнулся словно от ветра, на одну секунду растворившись в воздухе и снова появившись в нем. На этот раз он возник почти вплотную к гостям из Асгарда. Теперь между ними было совсем маленькое расстояние — не больше вытянутой руки.
Локи нервно сглотнул.
— Я Хранитель Камня Души, и я обязан знать каждого, кто придет за ним, — едва слышно ответил Дух на вопрос Громовержца.
Пора.
Локи выступил вперед:
— Ты знаешь, где он?
— Знаю, — тут же ответил Дух и спросил в свою очередь: — Но знаете ли вы, какую цену платят за обладание этим Камнем?
Локи почувствовал, как что-то холодное упало на его лицо.
Снег.
Снег, падающий с неба, на котором, сбиваясь в кучу, висели облака — красные и синие, темно-сизые, мерцающие, темные, мрачные.
Холод.
Как в Йотунхейме.
— Душа за душу, — глухо ответил Локи, отводя взгляд.
На Вормире все звенело и рокотало от тишины, и их голоса разносились эхом на много миль вперед. Тессеракт перенес братьев на ровную каменистую площадку, а далеко внизу под ними простиралась бездна, дна которой не было видно за стелящимся туманом, который густой пеленой заполнял все пространство.
— Душа за душу, — подтвердил слова трикстера Дух. — Камень должен знать, что его хозяин готов нести ответственность за обладание им. Чтобы обладать Камнем Души, нужно заплатить цену. Отдать душу того, кто тебе дорог.
Говоря другими словами, убить того, кого ты любишь.
Тор посмотрел на Локи, и тот догадался, о чем думает его брат. Светлые волосы Громовержца слабо колыхались на пронизывающем до костей ветру, а единственный глаз смотрел твердо, с какой-то отчаянной уверенностью.
Он все понял.
— Ты знал, — глухо произнес он. Не вопрос — утверждение.
И — уже громче и тверже, тоном, не терпящим возражений:
— Давай!
Локи почувствовал, как все его внутренности сковывает холод. К горлу подступила тошнота, и трикстер судорожно вздохнул, глядя на лицо брата — единственный ориентир в этой гулкой пустоте. Дышать вдруг стало в разы труднее, и холод в считанные секунды добрался до самого сердца.
Больно.
Холодно.
Страшно.
Вот он — шанс убить брата, которого он так ненавидел. Который всегда был любимчиком. У которого было все, начиная от народной любви и заканчивая верными друзьями. Который был сильнее и могущественнее, у которого с рождения было больше прав, чем у него.
