Патриотический союз молодежи – окреп, число членов растет с каждым днем, – он опустил глаза на бумажку, – ведется активная работа, открыт сайт в интернете, выпускается ежемесячная газета… И поэтому… – Замялся. – М-м… В этот исторический период нашей истории, когда даже депутаты Государственной думы объявляют голодовку… В общем, исполком, – выступающий кивнул на сидящих за столом, – принял решение, что Союз должен возглавить более, в общем, активный человек. Процесс становления завершен, я перехожу на другую работу.
В тесно набитом зале становилось душно. Стеклопакеты были плотно закрыты, и почему-то никто не проявлял желания их открыть; Чащин снял пальто, но класть на груду одежды не решился. Сунул под мышку.
– Я долго искал достойную кандидатуру на этот пост, – продолжал очкастый, – советовался с членами исполкома, со старыми товарищами.
Мы спорили… Да, спорили и в итоге пришли к единому мнению – новым руководителем Патриотического союза должен стать известный русский писатель, неистовый оратор, сильный и смелый человек, русский патриот – Сергей…
– У-а-а! – с готовностью взорвалось собрание. – Серге-ей!
Юноша в алой рубашке заулыбался и одобрительно покивал. Это, как понял Чащин, и был тот самый знаменитый Сергей – лидер интеллектуальной молодежи.
А выступающий, увидев реакцию зала, почему-то окончательно сник.
– Значит, сейчас мы проведем голосование. Члены нашей… м-м… счетной комиссии перепишут ваши фамилии и паспортные данные. Это необходимо по уставу… А потом выступит Сергей…
– А военник подойдет? – крикнул кто-то.
– Что?.. А, да-да. Любое удостоверение личности… А пока… м-м… проводится поименное голосование, позволю себе зачитать обращение нашего Союза к мастерам культуры. Прошу его заслушать. Это касается каждого! – Выступающий взял со стола лист бумаги, прокашлялся и начал слегка нараспев: – “Вы – соль земли, совесть нации, с кем вы сегодня, когда народ и, главное, молодежь совершенно не имеет никаких положительных примеров для подражания кроме наглых бандитов из сериала “Бригада” да сквернословящего на всю страну Филиппа
Киркорова?”.
В частоколе стоящих людей завозились юноши с папочками и ручками.
Послышались шепотки, зашуршала одежда – началось это странное голосование-перепись. Чащин достал бумажник, надеясь найти какое-нибудь удостоверение или хотя бы водительские права. Давать паспорт было рискованно. И с какой стати?..
– “Вы, – повысил выступающий голос, – научные работники, литераторы, музыканты, журналисты, актеры, спортсмены, где ваши мысли, живете ли вы одной жизнью с народом России или вас нисколько не волнуют его чаяния и надежды?”
Члены исполкома сидели со строгими лицами, новый руководитель в алой рубашке поглядывал направо-налево, словно хищная птица, отыскивающая добычу. Правый угол рта и правая бровь время от времени приподнимались, и казалось, сейчас он сорвется с места. Начнет действовать.
– “Лично вы, – раскочегаривался выступающий, – Виктор Пелевин,
Сергей Безруков, Анастасия Мыскина, Егор Титов, что вы сделали для своей страны, своей Родины? Гордитесь ли вы ею или просто отбываете номер?”
– Напишите, пожалуйста, свое имя, фамилию, отчество, – добрался до
Чащина один из юношей с папкой и ручкой. – А вот тут – фамилию того, за кого отдаете голос, а тут – номер паспорта и где выдан.
– Понимаете, я как бы… – Чащин хотел объяснить, что он здесь случайно, никого из кандидатов не знает, но поймал на себе несколько выжидающих взглядов, увидел, как пышноволосая женщина увлеченно переписывает из своего паспорта цифры и буквы, и сдался…
А со стороны исполкомовского стола продолжали лететь гневные вопросы:
– “Почему вы, Сергей Безруков, не читали Пушкина воинам Российской армии на передовой в Чечне? Вам, Сергей Шнуров, отрубили руки, как одному чилийскому музыканту, за исполнение песен протеста? Татьяна
Толстая, почему вы в своих книгах…”
– Вот, – Чащин вернул папку с бланком, прозрачную шариковую ручку.
– Сэнкью. – Юноша передал их Димычу. – Напишите, пожалуйста…
– Я знаю.
– “Почему вы, Егор Титов, не выиграли чемпионат Европы по футболу, не выполнили свой гражданский долг перед своей страной?”
– О, господи, – не выдержал Чащин, – бред-то какой. – Он толкнул
Димыча: – Слушай, я пошел.
– А?
– Я ухожу.
– Да ты что? Погоди, Сергей сейчас…
– Я не хочу ни в какие союзы, не хочу бредятину слушать. Меня пять лет в комсомол тащили, в армии под приказ ставили, чтоб вступал…
Да ну, – Чащин махнул рукой, – что тут говорить вообще. – И, грубовато проталкиваясь меж парней, стал выбираться из зала.
– “Доколе? – почти кричал очкастый, видимо, завершая чтение. -
Доколе лучшие сыны Отечества будут служить бездумными рабами массмедиа без обозначения своей гражданской позиции?!”
