От того, что он впервые назвал меня неполным именем, на мгновение пропал дар речи. Хотя ничего удивительного в этом не было, до недавнего времени седоволосый просто не знал этого сокращенного варианта.
– Тебе нуж-ж-ж-но пос-с-с-с-пать, Ледян-н-ной Вс-с-садник, – прошипела хранительница, видимо, восприняв мое молчание, как поиск общего знаменателя в споре.
– Да, – кивнул седоволосый и, более не обращая ни на кого внимания, отправился к облюбованному нами ранее фонтану.
В образе Ледяного Всадника он казался выше, прямее держал спину, плечи казались шире, но вот хромота была более заметна, от чего ему приходилось сильнее опираться на крючковатый посох.
«С ума сойти, с кем свела меня судьба», – подумала я, глядя вслед удаляющемуся Айсару.
Мужчины направились за ним, о чем-то тихо переговариваясь.
Я продолжала стоять на месте. Не хотела видеть этих предателей, злилась на них за то, что они не поддержали меня. Почему молчал Рыжебородый? Он ведь умен, он не может не понимать, чем это все может закончиться. А Рох? Бывший наследный принц обычно более красноречив… Об Аши я еще толком ничего не знала, но злилась и на него тоже.
– Они боятс-с-ся, – прошипела рядом хранительница.
Она подобралась ко мне совсем бесшумно, и я чудом сдавила в себе испуганный вскрик, когда обнаружила монстра в пугающей от себя близости.
– Ты о чем?
– О ваш-ш-ших с-с-с-спутниках, – пустые жуткие глаза смотрели в упор. – Ты з-з-злиш-ш-ш-шься на них з-з-за то, ч-ч-что они не воз-з-з-зраз-з-з-зили Ледян-н-н-ному Вс-с-с-саднику. Но он-н-ни не могли. Они в-в-видят, кто он ес-с-с-сть. Не видиш-ш-ш-шь только ты, потому ч-ч-что любов-в-вь с-с-с-слепа.
– Что ты несешь? – в какое-то мгновение злость и отчаяние стали сильнее страха.
– Я могу показ-з-з-зать тебе кое-ч-ч-ч-что… Кое-е-е-кого, кто так ж-ж-же ос-с-с-слеплен Повелит-т-телем Льда.
– Я не хочу ни на кого смотреть! – я хотела уйти, но будто бы приросла к каменному полу.
– Потому ч-ч-ч-что ты з-з-з-знаеш-ш-ш-шь, – в голосе существа отчетливо слышались насмешливые нотки. – Ч-ч-ч-что у тв-в-в-воего люби-и-и-имого уж-ж-же ес-с-с-сть единс-с-с-ственная.
Я непроизвольно сжала кулон-снежинку, который до сих пор держала в ладони, не решаясь повесить на шею.
– Мой любимый в другом мире. И ты ничего обо мне не знаешь!
– Это ты нич-ч-ч-чего не з-з-з-знаешь о с-с-с-себе.
Я хотела что-нибудь ответить или, наконец, уйти, а еще лучше послать ее к черту, но ощутила, что меня непреодолимо вдруг начало затягивать в какую-то черную дыру. В накатывающей панике я попыталась позвать на помощь, но не смогла открыть рта. Страх и стыд кипятком ошпарили лицо…
Это надо же было так сглупить! Зачем я вообще с ней говорила?
Мысли метались одна хуже другой, мне казалось, что я умираю, или уже умерла, а монстр-хранительница доедает мое еще неостывшее тело. Все закончилось так же внезапно, как и началось. Темнота вытолкнула меня на берег горного озера, настолько удивительного, что оно казалось совершенно нереальным. Хотя, скорее всего, реальным оно и не было.
Девушка появилась, словно из ниоткуда. Я была готова поспорить, что уже видела ее раньше. Тугие светлые косы, немного раскосые зеленые глаза, простые одежды грязного серого цвета. Она была выше меня и крепче, в ее теле чувствовалась необъяснимая первобытная сила. В сравнении со мной, закоренелой городской жительницей, она, бесспорно, чувствовала бы себя более уверенной в любых экстремальных условиях.
– Ты не такая, какой я тебя представляла, – глубоким сильным голосом произнесла она. – Я считала, что ты сильнее.
Меня укололо это замечание, прозвучавшее из ее уст, хотя сама я секундой назад думала о том же.
– Не могу ответить взаимностью, ведь до этой минуты у меня не было возможности и нужды тебя себе представлять, – я старалась говорить как можно ровнее, чтобы незнакомка не заметила моей тревоги.
Сейчас меня очень волновали три вопроса: куда занесла меня треклятая хранительница? Как отсюда выбраться? И неужели это любимая Айсайара?
Последний вопрос я, как могла, старалась изгнать из головы, но вместо того, чтобы убраться из черепной коробки, он медленно и уверенно вытеснял все другие мысли. Наваждение какое-то!
– Ты не должна винить себя за любовь к нему, – вновь заговорила девушка.
– К кому? – зачем-то спросила я, хотя и прекрасно поняла, о ком речь.
Собеседница лишь снисходительно улыбнулась. А я почувствовала стыд за свое поведение. Веду себя, как ребенок, ей богу.
– Когда любишь, всегда так, – поучительно ответила незнакомка.
– У тебя ведь не так, а ты тоже любишь, – решила я играть по ее правилам.
Проскочила мысль, что я слишком легко согласилась с ее идеями о любви, но они почему-то были мне такими близкими, так гулко отдавались внутри, что я не хотела от них отказываться.
– Он прекрасен, верно? – подмигнула девушка лукаво и присела на ближайший выступающий из воды валун, жестом предлагая сделать мне то же самое.
– Прости, не знаю твоего имени, – решила я вежливостью заменить ответ на вопрос, который я благополучно проигнорировала.