Он не может бросить ее одну. Не может – и все. Сегодня ночью Бекки впервые спала спокойно, прижавшись к нему и обняв за талию. И он не способен передать, что чувствовал, обнимая жену в ответ. Тепло, нежность, желание защитить. То, чего никогда не испытывал раньше. И даже влечение, которое всегда вызывало близкое присутствие Ребекки, приобрело какой-то другой оттенок. Исчезло отчаяние, ушел вечный голод тела, испарились ощущение вины и темная окраска страсти. И он впервые сумел удержать свои желания, хотя мягкое, податливое тело жены по-прежнему разжигало в нем пожар.
Время. Ему нужно время. Артур его понимает, а вот остальные…
– Что ты молчишь, Кимли?
– Мне нужно два дня.
– У нас их нет, Себастиан, – жестко отрезал Феради. – Еще сутки – и Аратайя задохнется от тонн песка, надвигающихся на столицу.
– Я подумаю, Джерад.
– Что ж, подумай. Только смотри, как бы поздно не было.
Феради поднялся и направился к выходу, а он остался сидеть в кресле, задумчиво провожая глазами главу хроносской разведки.
Джерад прав. У них совсем не осталось времени. Артур молчит, не торопит его, но он видит, каким обеспокоенным выглядит брат, как нервничает Ричард, как встревожена Анна. Все понимают, Хронос – только начало. Артани уничтожит остров и примется за Сартану. Заманчивая цель – завладеть священными землями Белого озера – долгие столетия оставалась мечтой темного мага, и теперь, когда Семиус обрел силу Терроса, старик ни перед чем не остановится.
Дорг подери! Он давно должен быть в пустыне. Люди Ричарда нашли гнездо Артани, Артур подготовил все необходимое, и все ждут только его, чтобы начать действовать. Нужно решаться. Он должен как-то подготовить к своему отсутствию Ребекку и уйти.
– Зачем приходил Феради? – Он так глубоко задумался, что не заметил вошедшую в кабинет жену. – Что-то случилось?
В голосе Ребекки сквозило беспокойство. Крев сатари! Не хватало еще, чтобы она волновалась!
Связь, возникшая между ними, не позволяла скрыть истинные эмоции и чувства, и теперь обмануть жену практически невозможно.
– Ничего не случилось, Бекки, – он все же попытался уйти от ответа. – Ты же знаешь, Феради – мой старый друг, и мы иногда встречаемся, чтобы поговорить о былых временах.
– Да? И о чем же вы вспоминали, что ты так взволнован?
– Тебе это вряд ли будет интересно.
– Тиан, не лги мне, – тихо попросила жена.
Она осторожно приблизилась и, нащупав кресло, села на его подлокотник.
– Ты хочешь мне что-то сказать, – спокойно сказала Бекки, – только не знаешь, как это сделать. Ищешь подходящие слова, боишься напугать, не хочешь расстраивать. Не нужно, Тиан. Скажи все как есть.
Бекки коснулась ладонью его лица и легонько провела пальцами по щеке. Эта незамысловатая ласка отозвалась в душе щемящей нежностью. Все-таки удивительная у него жена. Никогда раньше ему не доводилось встречать таких, как Ребекка. При всей своей молодости и взбалмошности Ребекка бывает удивительно мудрой и чуткой. И незлопамятной. Она быстро забывает плохое, не таит обиду, не замыкается в себе, не наказывает его за былые промахи. Если бы еще она сумела ему поверить…
Он прекрасно понимал, что чувствует и о чем думает жена. Сейчас ей кажется, что он так нежен с ней только из-за ребенка. Ну и из жалости. Нет, Бекки не показывает своих эмоций, но ему это не нужно. Он теперь очень хорошо ощущает все, что творится у нее в душе. Если бы Ребекка могла ему доверять! Как заставить ее поверить и принять его чувства?
Пожалуй, есть один шанс. Они всегда идеально подходили друг другу – как это сейчас говорят? – в сексе. Да. Когда обнажается страсть, уходят все надуманные обиды и условности. Остаются только они – мужчина и женщина. И тот огненный лед, что испепеляет их до дна. Вот только до того ли сейчас Ребекке?
– Себастиан, – настойчиво позвала его Бекки. – Расскажи мне, что тебя тревожит? Ты должен уехать, да?
– Да, Бекки, – не стал отрицать он.
– Сегодня?
Пальцы, гладящие его лицо, напряженно замерли.
– Да.
Он не услышал, а скорее ощутил затаенный прерывистый вздох жены. И сорвался, не выдержав отозвавшейся в душе тоски. Перетянул Ребекку к себе на колени и впился в ее губы отчаянным поцелуем.
– Я люблю тебя, Бекки, – оторвавшись на миг, серьезно произнес он. – Прости, что не говорил этого раньше.
Ему всегда с трудом давались любые признания, вот и сейчас он не смог обставить все так, как было необходимо, – красиво, романтично, с долгими нежными речами, подарками и цветами. Но одно он собирался сделать прямо сейчас. Достав из нагрудного кармана перстень своей матери, он посмотрел на раскрасневшуюся жену и спросил:
– Ребекка Фредерика Гринделл-Кимли, ты примешь это кольцо, как знак моей любви и верности?
Фраза из старого обряда отозвалась в душе острым волнением. Сердце громко стучало в груди. Впервые в жизни он с таким нетерпением ждал ответа на свой вопрос.
– Себастиан Рональд Кимли, – в тон ему серьезно ответила Бекки, – я приму твое кольцо в знак того, что разделяю твою любовь и обещаю хранить тебе верность.
