Время тянулось медленно, словно густая патока, офис гудел, как потревоженный улей. Каждый сотрудник был погружен в свои дела: кто-то сосредоточенно стучал по клавиатуре, набирая годовой отчет, кто-то шелестел бумагами, разбирая накопившиеся за день документы, кто-то тихонько переговаривался с коллегой, обсуждая последние новости или планы на новогодний корпоратив, то и дело раздавались тихие, приглушенные разговоры по телефону — в основном, рабочие вопросы, перемежающиеся короткими поздравлениями с наступающими праздниками. До конца рабочего дня оставалось всего пара часов, стрелки на больших настенных часах, висевших напротив моего стола, двигались, казалось, с черепашьей скоростью, отсчитывая последние минуты этой тягучей пятницы, когда монотонное заполнение бесконечных бланков, с их мелкими, едва различимыми строчками и графами, требующими предельной концентрации, внезапно прервал резкий, пронзительный звонок рабочего телефона. От неожиданности я даже вздрогнула. Поднеся дрожащую от неожиданности руку к трубке, я глубоко вздохнула, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, и, наконец, поднесла ее к уху. В динамике раздался четкий и уверенный голос Стаса, такой контрастирующий с общей офисной суетой и моим собственным внутренним напряжением. Он просил зайти к нему.
Слегка нервничая, я направилась к кабинету Стаса. Стас сидел за столом, склонившись над каким-то отчетом, но, увидев меня, тут же поднялся, расплывшись в приветливой, располагающей улыбке.
— Привет, Катя. Проходи, присаживайся, — сказал он, указав на стул напротив своего стола. Его голос звучал тепло и дружелюбно, и от этого на душе становилось немного спокойнее.
Я вошла и села, стараясь скрыть легкую дрожь в коленях.
— Привет. Ты хотел меня видеть? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и уверенно.
— Да, просто хотел узнать, как дела, — ответил он с легкой, едва заметной улыбкой, от которой у меня почему-то защемило в груди. — Как настроение?
— Вроде бы все хорошо, — ответила я, стараясь не выдать своего внутреннего волнения и стараясь, чтобы на лице не отразилось ни тени сомнения. — Рабочие моменты.
— Понимаю, — кивнул Стас, его взгляд стал более внимательным, словно он пытался прочитать что-то у меня на лице. — Пятница все-таки. А какие планы на выходные?
— О, — я улыбнулась, вспомнив о звонке Леры. — Завтра иду на каток с подругой. Давно не каталась, так что думаю, будет весело.
— Звучит здорово! — сказал Стас, его улыбка стала чуть менее яркой, и в его голосе прозвучало легкое, почти неуловимое разочарование. — Хорошо вам провести время.
— Спасибо, — ответила я, стараясь не зацикливаться на его тоне. — Так что, наверное, в эти выходные у нас не получится встретиться.
Стас на мгновение замолчал, его взгляд скользнул по моему лицу, словно он что-то взвешивал в уме. Затем, словно приняв какое-то важное для себя решение, он обошел свой большой рабочий стол и подошел ко мне. Он остановился совсем близко, так что я почувствовала легкий, едва уловимый, но очень приятный аромат его одеколона — тонкий, древесный, с легкими цитрусовыми нотками. Его взгляд стал более пристальным, теплым и… каким-то другим, отчего у меня участилось сердцебиение. Он медленно, почти невесомо, поднял руку и нежно, кончиками пальцев, провел по моей щеке, от виска к скуле.
— Очень жаль, что мы не сможем провести эти выходные вместе, Катя, — тихо сказал он, его голос звучал мягко, почти шепотом, и в нем проскользнула едва заметная хрипотца. В его глазах, когда он смотрел на меня сверху вниз, я увидела сожаление, глубокое и искреннее, и что-то еще, неуловимое, но такое сильное, что заставило мое сердце забиться быстрее, а дыхание сбиться.
Я замерла, словно под гипнозом, не зная, что сказать или сделать. Его прикосновение было совершенно неожиданным, но в то же время невероятно приятным. Я почувствовала, как по моей коже от этого нежного прикосновения пробежали мурашки, а внизу живота разлилось тепло. В этот момент, словно по волшебству, я совершенно забыла о предостережениях Кости, о своих сомнениях и тревогах. Остался только он, его близкое присутствие, тепло его руки, все еще ощущаемое на моей щеке, и этот взгляд, полный… чего? Сожаления? Нежности? Желания? Я не могла точно определить, но это «что-то» заставляло мое сердце биться все быстрее и быстрее.
Внезапно, повинуясь какому-то внутреннему порыву, я несмело, почти невесомо, дотронулась кончиками пальцев до его руки, лежавшей на краю стола. Это было легкое, мимолетное прикосновение, но в этой маленькой жесте заключалось целое море невысказанных чувств и надежд. Я тут же отвела взгляд, испугавшись собственной смелости, но краем глаза заметила, как Стас слегка вздрогнул от моего прикосновения.