— Лия Андреевна, а чо этот новый к вам прицепился? Вот сейчас там за домом у столярки Федота расспрашивает, что вы, да как, а вы и впрямь совсем другая, про кикимору, это не сказки?
Поднимаю голову от белья, слишком уж пространный вопрос получился у мальчонки.
— А о чём Петрович спрашивает Федота?
Миша посмотрел в сторону, откуда доносится шум мужской работы топором, потом вверх, видимо, пытается дословно припомнить, молодец, хороший шпион.
— Почему у вас в руках всё горит, а дом в запустении? Точно ли вы это вы, не подменили ли вас, чтобы новых хозяев запутать. Какие у вас отношения со старым графом были?
— Вот поганец, всё собирает, ищет слабые места, чтобы меня отсюда выселить. И что Федот ответил?
Мишка ухмыльнулся.
— Да с Федота спрос-то велик, а ответ как куриная какашка, наступить и не заметить.
И снова смех, мне этот пацан нравится всё больше и больше. Он такой искренний, но не наивный и не глупый. У меня такой средний сынок Алёшенька…
Не вовремя вспомнились такие же времена на даче, когда я одной рукой варенье варю, второй банки с огурцами закручиваю, мальчишки прибегут: «Мам, чем помочь?», а я им: «Не мешайте, вот и помощь!».
Смахиваю горькую слезинку, надо было каждого обнять и поцеловать, да вот так с ними-то дела и делать.
— Ладно, бог с ним, с Петровичем. Понимаешь, я в болоте, видать, вони-то нанюхалась и отравилась, многое забыла, это пройдёт, но нужно время, чтобы память-то вернулась. Ты мне скажи, про нашу жизнь в поместье, до пожара.
— Да чего рассказывать, обычно жили, вы с книжками, или там что-то вышивать, или на Фрейе за поля в луга. Тётки семки щёлкают день напролёт, когда жрать захотят, обед варят на всех. С вами не шибко-то и считались, все ждали, когда настоящие хозяева пожалуют. Тётка какая-то есть княжеского чина, но помилуйте, не знаю, вреднее чёрта.
— А к отцу кто-то приезжал? Может, родственники или деловой кто-то?
— Да часто приезжали, и стряпчий был, я им закуску в кабинет подавал, о вас говорили, но не понял ничего, мало слышал. Может, вот этот-то и припёрся, из-за тех разговоров.
— Понятно!
На самом деле ничего не понятно. Но теперь уже появилось абсолютная уверенность, что в город ехать нужно и срочно. Прополоскала бельё, отжала, как смогла тощими ручонками, и развесила на верёвках. Ветерок быстрее просушит.
Одно дело сделано.
— Теперь обед, а потом снова в бане работу работать и сахар варить будем.
— Сахар? А это что?
— Сладкий как мёд, кристаллики такие, не пробовал?
— Мёд пробовал, а ещё граф Андрей Владимирович как-то голову привозил, лакомство. Жутко дорогое. Мне разок дали кусочек. Ой, а мы прям такое будем делать?
Начал Мишка мечтательно, вспомнил ту эйфорию от сладкого вкуса и расплылся в улыбке.
— Надеюсь, что получится. Ты щавель нарвал? Тогда ещё хоть бы три яйца найди, отварим, в щи покрошим.
— Ага! — крикнул и умчался.
Не очень доверяю расторопности Маруси, уже скоро обед, надо бы заняться щами, да проверить, что там мужчины сделать успели. Петрович хоть и управляющий, а я люблю всё контролировать, у меня щи получит тот, кто усердно потрудился.
У мужчин работа кипит, на скотном дворе четыре бревна вкопать успели. Осталось периметр, да навес, если Фрейя жерёбая, то ей нужен более основательное стойло, а малышу ясли.
У Маруси работа не кипит, но продвигается. Решила не дёргать её, сама щи сделаю, а она пусть моет и чистит, что ей по силам.
Через минут тридцать некое подобие щей со щавелем, на сале, вместо картошки — просо. Яйца отварили, покрошили, с остатками сметаны сойдёт.
— Мишань, зови мужчин обедать! — крикнула в открытую дверь и снова воспоминания накрыли из недавнего прошлого, вот только дети приезжали, забор править, да стайки подновить, и я также их звала к столу.
С каждым часом тоска накрывает. Кажется, мне уже плевать на события, происходящие в этом мире или времени. Что сейчас с моими мальчиками твориться, поди узнали, что меня волной смыло.
Стою и всхлипываю.
— Лия Андревна! А что случилось? — Федот заметил слёзы, искренне поинтересовался, а сам смотрит мимо меня на стол, где стоят тарелки, до краёв наполненные щами.
— Щи пересолила! Проходите, дел ещё много, а вы как не дома.
Проворчала и вышла, надо умыться и успокоиться.
Слышу, как в доме мужики Мишаню пытают, мол, чего это она? А он что-то шепчет в ответ, надеюсь, к совести призывает. Да мне уже поровну всё.
У меня началось отрицание реальности.
Вернулась, молча села за стол и начала есть. Между прочим, знатные щи получились.
— Вы потрясающе справляетесь с кулинарией! Вроде простые щи, а насколько вкусны, невозможно оторваться, — неожиданно выдал Даниил и долго на меня посмотрел, словно приценился. Кажется, я прочитала его мысли и тут же выдала:
— Ну так, приедут новые хозяева, буду проситься кухаркой, натура я артистическая, вот из ничего щи сварганила!
— Зря вы так, Лия Андреевна, — виновато простонал Петрович, но есть не перестал.