Одним словом, бред, какой давно пора прекращать. Я его не переиграю без документов, и он такой же подневольный, ничего не решает, так и что на него внимание обращать.
Федот взял три леденца, подмигнув, тихо шепнул, мол, для жинки Маруси и ушёл. А я чуть конфетой не подавилась, она, оказывается, из-за мужа осталась, а так бы тоже свинтила с бабами. Да кого это уже волнует.
Собирая свою «мастерскую», шепнула Мише, что завтра с ним рано утром на конях поедем в город, и желательно об этом никому не говорить.
— Могила! А мы конфеты в бакалейную лавку сдадим? — ничего себе дельный совет от младенца.
— А разве так можно? Они принимают?
— А отчего ж нельзя, всё деньги, вам же надо о себе позаботиться, ну и обо мне… Я не «шутю», в доме при новых хозяевах не останусь. Слыхал, там князиха, ух и мымра. Ой, ну это, злющая! Потому тётки и сбежали. А я с вами конфеты варить, ух, разбогатеем!
Кажется, у меня в сахарном бизнесе появился надёжный компаньон.
Вечером мы ещё долго суетились по хозяйству, видать, леденцы замотивировали всех на дружную работу. Федот начисто с мылом отмыл зелень с белоснежной Фрейи, ноги и хвост зеленоватые, тут уж что есть, то есть. Миша тихо, втайне от Петровича собрал и подготовил упряжь на утро, и сумки седельные протёр, о чём мне шёпотом и доложил.
Чистое бельё собрала, в шкаф убрала, платье нашла приличное для поездки в город, вместо шляпки кружевную косынку. Только бы дождя не было.
Маруся тоже расстаралась, кухню отмыла, всё по местам расставила, да и кашу пшённую успела сварить.
Люблю, когда в доме всё вот так без понукания само делается.
Единственный, чьи дела меня не интересуют — Даниил Петрович.
Кажется, он вечером проделал такую же поисковую работу, как и я в кабинете утром, но он вскрыл и обыскал личные покои отца Офелии-Наталии, и судя по недовольной физиономии, тоже ничего не нашёл.
Вечером баня, уж воды мы с Мишаней накипятили вдоволь.
Я отдраила пятки, руки, кое-как ногти подстригла ровненько, не нашла нормальные ножницы, пришлось обычными.
Кажется, к поездке в город я готова.
Сегодня на чистом постельном спала как убитая, а проснулась ещё затемно. Мишаня прокрался, толкнул меня в плечо и прошептал: «Я пошёл на двор, а вы это, собирайтесь, завтракать по дороге будем, в таверне за пару копеек пирожки купим, у меня деньги есть».
Прошептал и на цыпочках вышел.
Сон как рукой сняло. Быстрее вскакиваю, волосы расчёсываю, делаю высокую шишку. Платье тёмно-синее с простенькой вышивкой, очень миленькое, наверное, самое лучшее из всей одежды Офелии. Старые сношенные туфли на босую ногу, летних чулок в доме не нашла.
В небольшую дорожную сумку сунула документы и ценности. Кружевной платок на голову, на плечи шаль и чуть было не забыла банку с леденцами.
Осторожно завернула драгоценность в наволочку, прикрыла дверь и на цыпочках спустилась по лестнице на первый этаж. Благо храп Федота замаскировал предательский скрип ступеней.
Первые лучи ещё не согревают, но хотя бы всё уже что-то видно. Миша очень проворный. Своего коня уже под седло поставил. Теперь занимается Фреей. Всё молча, лошадиное фырканье — привычный звук, а вот наши голоса точно поднимут Даниила Петровича, а мне такого сопровождающего совершенно не хочется тащить с собой в город. Он же ничего сделать не позволит, будет либо подначивать, как с самогоном, или ныть, что я должна съехать и устроиться в лавку к его другу, тоже мне хедхантер нашёлся.
Прячу банку с леденцами в седельную сумку и как-то очень лихо взлетаю на Фрейю, снова память тела. Офелия была неплохой наездницей, а я за всю жизнь от силы пару раз к коням в парке подходила, и то один раз это был пони, внуков катали.
Седло высокое, мужское, но очень удобное, привстаю, под попой расправляю юбку и сажусь, как королева. Страшновато с непривычки, лошадь высокая, если грохнусь, то мало не покажется.
Миша молча махнул рукой, и мы отправились в путь.
— А до города далеко? — самый важный вопрос-то я и не уточнила. Мы вообще с пустыми руками, только леденцы, хоть бы воды взять.
— Часа два, на перекрёстке есть трактир, это примерно полпути, отдохнём и дальше поедем. К открытию лавок успеется.
Он умело управляется с конём, и говорит с абсолютной уверенностью, что всё, что мы делаем — верно!
Очень он красивый, для деревенского сироты…
Смотрю на него и внезапно закралось такое подозрение, что если бы не утренний холод, то я бы испариной покрылась.
Миша тёмненький, волосы густые и слегка волнистые, глаза выразительные, губы тонковаты и нет ямочек на щеках, но всё остальное…
А не брат ли он мне? В смысле Офелии.
Где один бастард, там и второго нагулять любвеобильному графу-то…
Может, матери разные, но отец явно один.
Как бы спросить, чтобы не обидеть.
— Миша, а напомни, как ты появился в поместье? Кто твои родители? Если я, допустим, тебя заберу. У меня потом проблем не будет от кого-то из твоих родственников?