Мы очень медленно поднялись, мокрое платье пришлось снимать и отжимать. И без пояснений поняла, что он меня задохнувшуюся, пыльную принёс на реку, надеясь, что вода и прохлада помогут. Но помогла его любовь.
Платье испорчено, мокрое, грязное, но не в рубахе же домой ехать, придётся подождать, когда ткань хоть немного подсохнет:
— Пусть чуть полежит на кустах, высохнет, а мы отдохнём, а потом домой.
— Как скажешь, милая, но сможешь ли на коне? Может тебя на руках отнести?
— Ну нет, ты устанешь, а дома дел полно, — прижимаюсь к его сильной груди и замираю, согреваясь и окончательно принимая данность.
Платье немного подсохло, да и нижняя рубаха тоже. Я с помощью мужа оделась, заплела растрепавшиеся волосы и снова обняла его.
— Ты мой якорь в этом мире. Мне пока тяжело, я чувствую боль родных, где-то там далеко, и это очень тяжело. Мне нужна твоя поддержка в эти дни, очень нужна.
— Не только в эти дни, мы же на всю жизнь, надеюсь на долгую и счастливую. Держись. Понимаю, как тебе сейчас тяжело, но ты нужна нам, очень нужна.
— Я знаю, потому и вернулась.
Данила не выдержал, и снова меня поцеловал, нежно, ласково. Согревая жаркими руками моё тело. Кажется, нам сегодня ночью придётся спать вместе, потому что я боюсь закрыть глаза и уснуть навсегда. Без мужа со мной вполне может произойти такой печальный казус.
Петрович осторожно подсадил меня на гнедого, сам взял под уздцы Изумруда, и мы медленно пошли домой.
— Скажем, что я испугалась собак и упала в воду…
— Так и скажем. Но собак придётся обезвредить, жаль, хорошие охранники, но они перешли грань, больше людям не доверяют, очень жаль.
— Посмотрим, может, по отдельности они ещё смогут службу нести. Но в одиночку на лесопилку пока наведываться нельзя. Ой, завтра солод отжимать, слушай, а что, если нам пресс сделать, на ручку надавил и прижал, а жидкость будет стекать в ведро или в кувшин. Мы так в разы ускорим этот муторный процесс. А лесопилка нам нужна для дров, и вот ещё, опилки очень полезная вещь. Первое, можно сделать небольшую коптильню, нам мяса много надо. Второе если здесь есть залежи глины, то смешивая её с опилками, можно сделать недорогой и энергоёмкий строительный материал, в смысле, кирпичи. И конечно, пиломатериал…
Говорю, говорю…
Муж осторожно задрал мою юбку, взял меленькую, ступню в свои крепкие, жаркие руки и поцеловал коленку.
Вздрагиваю, боже, вот это меня проняло жаром, по всему телу пробежала волна желания, смотрю на него и улыбаюсь…
— Только за этот список, я тебя готов на руках носить, это сколько же потрясающих идей в твоей прекрасной головке, моя волшебная жена-фея из другого мира…
— Ой, на наш век хватит, ещё взвоешь, скажешь, что надоело, и хватит работать в поте лица.
— А если не работать, тогда что? Скучать, ну нет, скучать мы не будем. Ты, главное, не забудь идеи, всё пригодится.
И снова поцелуй в коленку…
Бр-р-р, как приятно-то…
Ночью я пришла к мужу под бочок, обошлось без роковых стонов, но спать без него, особенно в эти дни, я не могу. Закрываю глаза и липкий ужас начинает душить, увещевать и требовать вернуться туда, где мне самое место, уж не знаю, куда именно, в ад или рай, но явно какие-то недобрые силы не желают меня здесь видеть.
Сами ошиблись, а я крайняя?
Решила не сдаваться и бороться за свою новую жизнь всеми доступными способами, например, обережными объятиями Петровича:
— Милый, потерпи, мне пока очень тяжело, очень. Закрываю глаза и кошмары. А ты меня обнимаешь, согреваешь, вдыхаю твой запах солнца, реки, и словно оживаю. Держи меня…
Шепчу в ночи и засыпаю, уж не знаю, как он вытерпел эти жаркие ночи. Но сдержался, сам понимает, что любое неосторожное действие и меня может унести в неизвестность.
Так, мы и прожили недели до свадьбы.
Днём работая за троих, чтобы устать до невозможности, а ночью борясь с моими кошмарами.
А потом я посчитала и поняла, что именно в день нашей свадьбы, буквально перед Петровым постом, сорок дней с момента нашей с Наташей гибели.
Решила, что мужу об этом не скажу. Не хочу его накручивать, если богу что-то угодно, то тут уже ничего не изменить.
Но на всякий случай я ускорила начатые дела, мы успели все юридические дела закрыть, и Мишу вот-вот объявят официально сыном Даниила Петровича. И княгиня уже все бумаги написала, подписала и отправила куда следует, чтобы лишить пасынков своего благоволения и чинов, бастардами родились, такими им и быть.