Мой взгляд скользит по лицам. И тут среди официанток вижу знакомое «лицо». Это же Поля. Она работает в «Клеопатре», или работала. Мы иногда с ней мило общались, если встречались по пути на работу.
— Павлова не пришла? — уточняю очень тихо я, не дождавшись ответа на свою ранее сказанную реплику.
— Нет, — смотрит в мои глаза мягко. — Послала тех, кто должен испортить вечер.
— Послала… — наступаю ему на ногу, путаясь в своих мыслях. — По приглашениям кто-то прошёл? Вы писали, что пометили их.
— В том-то и дело, что никто не пришёл. В ресторан больше никто не попадёт. Скоро начнётся презентация продуктов. Девушки пойдут тестировать новые продукты, а мальчики «покурить». Серафима… Может, бросим всех и… — не даю закончить фразу, потому что меня мучает догадкой.
— Запомните, где остановились, — на автомате прикладываюсь своими губами к его, словно делала так миллион раз. — Я скоро вернусь.
Полина мягко улыбается гостям, наполняя их фужеры дорогим шампанским. Ровно до тех пор, пока не замечает меня. С её лица слетает вся лёгкость. Пятится назад, прижимая к груди бутылку игристого.
О-о-о, детка! А ты оказалась дрянью!
— А-а-а! Она мне нос сломала! — кто-то вопит из другого конца зала.
— Я сказала, что ЗАМУЖЕМ, а не в активном поиске молодящегося старпёра!
Божечки кошечки… Это же моя мама!
Глава 21
— Мам, а что ты здесь делаешь? Ещё такая красивая, — чушь сморозила. Для ребёнка любимая мамочка в растянутой майке-алкоголичке и с бубликом на голове «самая-самая». — То есть, я хотела сказать, что ты здесь самая красивая.
Как думаете, я успела ликвидировать очаг возмущения до его «ростков»?..
— Отдохнуть в светском обществе возжелала, раз пригласили, — дует на костяшки пальцев она. — А тут борзота мне уединиться предложила и показать мне какой-то там «Рим». Совсем оху… — прочищает горло, сбавляя градус в выражениях. — Совсем совесть потеряли.
— А где?.. — мама на эмоциях меня перебивает.
— Потерпевший ускакал в уборную носик припудрить, — кривит лицо, словно уловила нотки неприятного запаха из сортира.
— Где папа?
— Папа?.. — вопросительно приподнимает брови. Крутит головой по сторонам, нахмурив брови. — Да, вот же он! С Мишенькой общается.
Мне не послышалось? С «Мишенькой»?..
Потапов действительно общался с моим папой. Непринужденно что-то рассказывал, но при этом был максимально собран.
— Илюш, оставил меня на минутку, как всякие ко мне подходят с несерьёзными намерениями скоротать две минуты из своей никчёмной жизни.
Папа жует канапе до тех пор, пока до него не доходит вся суть маминых слов.
— Где этот урод?! Сейчас пересчитаю ему позвонки, — передаёт тарелку Михаилу Михайловичу. — Ой, доча! Сначала разберусь с мудилой, а потом обнимашками займёмся.
— Супруг мой! — мама выворачивает папину руку назад до хруста. — Обними дочку и скажи, как ты её ждёшь на даче. Мой обидчик уже пудрит свой «красивый» носик.
— Потом мне его покажешь, — сурово басит он, а потом переключает всё своё внимание на меня, — доченька, так же я рад тебя видеть. Обниматься будем?..
Ну, как тут не растаять лужицей? Маму понимаю. Папа очаровательный и безумно привлекательный.
— Лишь бы пожрать, — ворчит мама, отбирая тарелку у Михаила Михайловича.
— А зачем мы сюда вообще пришли? Пож… — крепче к себе прижимает меня. — Увидеть детей, конечно.
— Поля! — вырываюсь из крепких родительских объятий. Я потом с ними поговорю, почему Михаила Михайловича за время моего больничного они посмели впустить в наш «семейный круг». — Совсем забыла про неё!
Девушку пришлось искать минут пятнадцать. Для поиска взяла в подмогу маму. Полину мы нашли в подсобном помещении. В закрытом, если быть точной. Благодаря «маминой ноге» Потапову выставят счёт за ущерб.
— Я-я н-ничего т-такого не с-сделала, — на ней уже гражданская одежда вместо униформы.
— Почему тогда убегаешь? — медленно приближаюсь к ней с одной стороны, а мама с другой. Загоняем свою жертву в угол, пугая до помутнения рассудка. Сейчас она нам всё расскажет.
— Мы меня п-пугаете, — закрывает лицо ладонями. — Я не хотела! Меня заставили!
— Что ты сделала, девочка?.. — ласково обращается мама к ней. Обманчиво. Вижу же, что сдерживается, чтобы не достать ремень и не врезать мерзавке по заднице за проступок.
— Любовь Сергеевна… Она… Я подсыпала в шампанское слабительное. Перед этим учинила засоры в обеих комнатах… Чтобы они оконфузились, а потом написали гадости в интернете. Волна хейта захватит всё п-пространство, — заливает пол горькими слезами.
Маленькая, а такая подленькая.
Павлова и глазом не моргнёт, когда все стрелки перевернёт на неё.
Никто под дулом пистолета не заставлял девушку мило улыбаться и разливать напитки.
Напитки…
Напитки?..
Напитки!
— Мама, звони дяде Грише. Он же у нас сантехник? Сантехник. За любые деньги гони его сюда. Я не позволю испортить такой вечер слабым кишечником и «унитазными засорами» («
