Пробегая мимо папы, жующего что-то «жутко вкусное», и напряжённого Михаила Михайловича, в толпе я выискивала тех, кто пил… От чего кишечник даёт слабину громким урчанием и сами знаете «чем» (
Заметив мужчину в клетчатом пиджаке, молнией устремляюсь к своей цели. Отбираю бокал и приступаю к поиску новой. На моей памяти их было пять. По наличию дорогостоящих часов и фирменным шмоткам – счета у них не рублёвые. На «понторезов» тоже не похожи.
— Четыре… — разочарованно произношу, ожидая беды. — Где же ты «пятый»?..
— Фим, ты чего сама с собой разговариваешь? — пристраивается ко мне Николяша.
Рассказываю, что произошло.
Мужчина мрачнеет с каждым моим словом.
— Ты смотри-ка, — сама разворачиваю голову Николяши в нужную мне сторону. Там, какой-то хлопчик тянет свои щупальца к кнопке пожарной тревоги. — Повяжи, гада!
Мой папа оказался ближе.
Уложил парнишку бесшумно под стол.
Успел даже ухватить со стола пару канапешек, размеренно пережёвывая и оглядываясь по сторонам.
Причёска растрепалась, тушь потекла, тени скатались, ноги гудят – моё состояние, при котором хочется вместо скорой помощи заказать себе катафалк. Там уж точно меня никто не побеспокоит (
Пока мальчики «работали» над устранением срыва вечера, я, наконец-то, присела поболтать с мамой. Она мне расхвалила «Мишеньку». Ждёт завтра на дачу. Мы будем отдыхать и купаться в родительской любви.
Что-то я ничего не понимаю. Потапов заслужил её уважение с первого взгляда, а меня считает «детский сад – штаны на лямках».
Но я знаю одно – если меня обидят, мои родители сработают слаженно как всегда. Не проверяла. Повода не было.
— Серафима, можно с тобой поговорить? — Михаил Михайлович протягивает мне руку, склонившись надо мной.
Мама одобрительно кивает, а через мгновение оставляет нас наедине.
— Можно, — киваю на соседний стул (
— Я хочу, чтобы ты ответила мне без шуток, — весь подбирается от волнения. — Если ты согласна быть со мной, как с мужчиной, то просто ответь «да». Если нет, то я пойму, и мы продолжим работать как работодатель и подчинённая. Не скажу, что мне будет просто в таком случае, — прерывисто выдыхает, чтобы заполнить лёгкие шумным вдохом через стиснутые зубы.
— Если «да», то какие у меня будут перспективы в карьерном росте?.. — придвигаясь чуть ближе, зажмуриваюсь от головокружительного аромата его парфюма.
— Между нами не будет никаких барьеров, — шепчет на ухо, выкручивая сосок через ткань платья.
Размыкаю губы, чтобы произнести приторно-сладкое «да», но тут…
— Пропустите! Пропустите, пожалуйста! Мне нужно в туалет!.. Как засор?! О, Боже… — (
— Это мой пятый, — счастливо улыбаюсь, обвивая руками шею Михаила… Нет, просто «Михаила».
— ЧЕГО? — взрывается мой сердитый мишка.
— Попрошу маму застелить нам двуспальную кровать, — прижимаюсь своими губами к его.
Сказка или ложь? Я счастлива в моменте.
Глава 22
— Божечки кошечки, кого я вижу! — срываюсь в объятия своей подруженьки детства. — Какими судьбами ты к нам пожаловала? Какими ветрами тебя сюда занесло?..
— В прошлом году бабушка оставила мне этот домик, — взмахом руки указывает на обветшавшее одноэтажное здание. Его обнесло бурьяном, что не разглядеть. — Ветрами тёплыми по воспоминаниям из нашего детства, Фимочка.
— Мир, а как же Мальдивы и белый песочек? Помню, что ты любила со мной куролесить, а вот комаров не очень, — перед внутренним взором возникают яркие картинки далекого прошлого, пропахшего скошенной травой и яблоками. — При этом задумки все твои, а пиздячок выхватывала «Я» от бабушки и дедушки.
— Ещё бы, — закидывает в рот малинку, сорванную с нашего куста. — Прогуляемся?.. — загадочно произносит она.
— Твоё «прогуляемся», Добромира, звучит зловеще, — делаю знак рукой родителям, что временно их покину.
— На гамаке поваляемся как в старые-добрые времена. Мне вчера двухместный установили. Дядя Илья сказал, что ты приедешь сегодня. Решила прогулять свою работу и, наконец-то, вспомнить, что я – человек, а не робот.
