Взглянув на лестницу, он увидел кровавые разводы на перилах, и сердце застучало молотом. На этот раз тело скорее всего будет человеческим, а не свиной тушей.
Подхватив трость, Дариен медленно двинулся вверх по лестнице, ощущая приближение опасности с каждой ступенькой. Что бы его ни ждало, он надеялся, что Фокстолл еще здесь: больше, чем когда-либо, в нем горела жажда убийства.
Разводы становились все заметнее, но вели на заднюю половину дома. Неужели в его спальню?
Бесшумно подкравшись к двери, он прислушался, но вокруг стояла мертвая тишина, не раздавалось даже тиканья часов в холле.
Он вдруг сообразил, что с тех пор, как Пруссоки сбежали, никто не заводил их.
И все-таки в комнате что-то было не так: все инстинкты, которыми он обладал, буквально вопили об этом. Взявшись за ручку двери, он тихо повернул ее и легонько толкнул.
Спальня выглядела как обычно, вплоть до того, что на шахматной доске по-прежнему стояла партия, которую он хотел изучить, но балдахин на кровати был опущен, чего он никогда не делал при теплой погоде. Неслышно ступая, насколько позволяли сапоги, он двинулся вперед и застыл на месте, услышав какой-то звук. Из-под балдахина донесся шорох. Кто там: змея, собака? — но явно не тело. В извращенном сознании Фокстолла запросто могло родиться что угодно.
Не сводя взгляда с занавесей, Дариен открыл сундук и достал саблю. «Забыл об этом, да, Фокстолл?» Какую бы месть он ему тут не устроил, все закончится быстро и кроваво. Он обнажил клинок и медленно двинулся к кровати, пытаясь понять, что это был за шорох.
Осторожно, концом сабли раздвинув занавеси, он приподнял край. Какая-то окровавленная одежда на кровати. Еще одна свинья в платье?
Ни единого звука: ни шипения, ни рычания, — никакого движения.
Клинком сдвинув занавесь в сторону, так что звякнули кольца, он впустил дневной свет и тут же откинул оружие в сторону.
— Тея? Боже мой! Что случилось?
Она была бледной, почти белой, как подушка со следами крови. Неужели ее крови? Глаза, огромные как блюдца и полные ужаса, не моргая смотрели на него. Она была связана.
Дариен опять схватил саблю, чтобы перерезать жгуты вокруг ее запястий, но Тея завизжала. Инстинктивно он зажал ей рот рукой.
— Т-ш-ш, тихо, любимая. Это я, Дариен. Потерпи, я сейчас освобожу тебя.
«Ну, Фокстолл, держись: твоя смерть не будет легкой! Я буду сдирать с тебя шкуру дюйм за дюймом».
Тея заметалась, запрокидывая голову, попыталась его укусить, но он не мог позволить ей кричать. Если сюда войдет кто-нибудь, ее страдания будут еще горше: на ней осталась только половина платья…
Перерезав путы на руках и ногах, он отбросил саблю и заключил Тею в объятия. Она захлебнулась от рыданий, а он не мог определить — это все еще от ужаса или от облегчения. Забравшись на постель, Дариен крепко прижал ее к себе и, чтобы успокоить, начал говорить все, что приходило в голову.
И тут он заметил свежую кровь на своих руках.
— Тея, подожди. Опять пошла кровь. Дай я помогу тебе.
Увидев его окровавленные руки, она отпрянула.
— Отпусти! Отпусти меня!
Дариен убрал руки, и она с растрепанными волосами свалилась с другой стороны кровати на пол, а потом уставилась на него как дикое животное.
— Тея, — заговорил Дариен как можно спокойнее, хотя сердце у него едва не остановилось. — Я не сделаю тебе ничего плохого. Позволь позаботиться о тебе.
Он протянул было ей руку, но, увидев, что ладонь в крови, вытер ее о бриджи.
Когда Тея немного успокоилась и затихла, он подполз к ней по полу, вытащил носовой платок и приложил к ране на шее. Слава богу, это была скорее глубокая царапина, как и ссадины на щеке, зато синяков полно.
Он что, пытался задушить ее?
Но невидимые раны могли быть много тяжелее.
Тея впала в ступор и не могла вымолвить ни слова. Дариен снял с себя жакет и накинул ей на плечи, потом налил бренди и поднес бокал к ее губам.
— Выпей, любовь моя. Это поможет.
Мрачно глядя на него, Тея приоткрыла губы, и он влил ей в рот напиток. Большая часть пролилась, но немного она все-таки проглотила, потом закашлялась и опять разрыдалась, но теперь, — слава богу! — в его объятиях.
— Ах, дорогая, любовь моя! Я все исправлю.
Хорошо хоть вовремя вспомнил и остановился: не стал говорить про убийство, — но желание убить ни на мгновение не оставляло его.
У Дариена не хватало храбрости расспросить о подробностях. Когда он понял, что она пришла в себя, поставил ее на ноги и убрал перепачканные кровью волосы от ее лица.
— Я должен отвезти тебя домой…
Внизу раздался грохот, послышались голоса и топот множества людей, которые начали подниматься по лестнице. В мозгу Дариена словно щелкнуло, мысли стали абсолютно ясными. Это не раз помогало ему выживать в сражениях.
Заключительная часть плана Фокстолла — застать их здесь.
Он схватил саблю в правую руку, обхватил Тею другой и с трудом вывел из спальни на лестницу для слуг. Ему страшно не хотелось оставлять ее здесь, но альтернатива была еще хуже.
— Побудь здесь, пока я разберусь с ними.
