— Для нее это было ужасным испытанием: девочка пережила такое потрясение!
— Но раны у нее не серьезные?
— О нет! Это всего лишь мелкие порезы, которые были нанесены, скорее всего, для того, чтобы просто запугать ее и вас. Весь план был сплошная мерзость. Я рада, что он больше не будет отравлять воздух и землю.
— А Тея?
Мария с сочувствием посмотрела на него.
— Не знаю. Я не приставала к ней с расспросами. А какие у вас планы?
Дариен проявил деликатную уклончивость.
— Когда парламент уйдет на каникулы, я отвезу Фрэнка в Стаурс-Корт, навестить родные пенаты. Он предложил не восстанавливать поместье, а снести до основания. Может, это и правда хорошая идея. Мне надо также подумать, что делать с Кейв-хаусом. Не хочу там жить, но и оставлять его пустовать нельзя. Я пытался сдать его или продать, но желающих не нашлось.
Он так и не ответил на ее вопрос, и Мария не настаивала.
На следующее утро Дариен отправил герцогине Йовил записку, в которой попросил разрешения нанести визит. Ему не хотелось оказаться в неловком положении, если вдруг перед его носом закроют дверь. Ответ пришел быстро. Его ждут: через час они с Теей уезжают.
Одевшись с особой тщательностью, он прошел короткое расстояние до их дома пешком, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег.
Каждая минута их поездки станет минутой, прожитой без Теи, но в любом случае их встреча, вне всякого сомнения, будет очень непродолжительной. У попавшегося на глаза торговца цветами он купил очаровательный букетик душистого горошка, но потом решил, что вид у него будет странным с этими цветами в руках.
Его встретил флегматичный лакей, тот же самый, что открыл ему дверь вчера, когда он нес Тею на руках. Можно не сомневаться, что за профессиональной маской скрывается буря страстей.
Из одной из приемных вышла герцогиня, улыбнулась, увидев цветы, и пригласила его пройти в гостиную. Это не очень хорошо! Его не пускают на семейную половину дома.
В гостиной, прислонившись к камину, словно ей нужна была точка опоры, стояла Тея и выглядела такой опустошенной и усталой, что ему сразу захотелось взять ее на руки, прижать к груди.
— А вот и лорд Дариен, — сказала герцогиня и ушла, затворив дверь.
Удивленный, он оглянулся на дверь, а потом повернулся к девушке, которую обожал, которой должен был дать свободу. Тогда какого дьявола принес цветы? От них волнами поднимался аромат, заполняя небольшое пространство гостиной.
Она уже была одета в дорожное практичное серо-голубое платье, которое не добавляло красок ее лицу. Лиф с довольно низким вырезом был укрыт белыми рюшами и окантован жабо. Волосы собраны в простой пучок на затылке, в ушах переливались крошечные жемчужинки. Дариен сразу вспомнил ее красное платье.
— Ну как ты? — выдавил он с трудом.
— Все хорошо, — ответила она без всякого выражения.
Он подошел к ней и протянул букет. Тея поднесла цветы к лицу и, прикрыв глаза, вдохнула аромат, потом жестом предложила присесть.
Дариен подождал, пока она сама усядется на софу, потом сел, но не рядом: почему-то не решился, — и поинтересовался:
— Что твои раны?
— Ничего серьезного, хотя все еще саднят. А твои как?
— Более-менее. Хорошо, что Фрэнк объявился: позаботился обо мне. — Через минуту Дариен понял, что говорит о Фрэнке как родитель, слепо обожающий своего отпрыска, или как тот, кто отчаянно не хочет показать, что у него на сердце. — Ой, прости: болтаю бог знает что.
Улыбнувшись, она поднесла цветы к лицу.
— Не извиняйся. Я рада, что у тебя наконец появился хоть кто-то из родственников. — Помолчав, девушка добавила: — Значит, мы помолвлены.
— Твой отец думает, что так будет лучше.
— А ты?
— Это позволит уладить кое-какие проблемы. К сожалению, даже маленький скандал всегда помнят дольше, чем само событие, которое его вызвало. Потом нам придется расстаться.
Он попытался улыбнуться, но Тея была совершенно серьезна.
— Или нет.
Он заглянул в ее широко открытые глаза.
— Это вряд ли.
— Неужели мои слова ничего не значат?
— Не в этом дело. Ты же знаешь, что я собой представляю: видела дважды, — такова моя природа. Почти всю жизнь я воевал, у меня было очень мало друзей, которым можно доверять. Если несчастья не найдут меня, я наверняка найду их сам, и все обернется пролитой кровью. Тебе это не понравится.
— Оба раза все произошло из-за меня. — Она опять вдохнула аромат цветов и объявила: — Я приняла решение — слово за тобой.
— Тея, любимая…
Это было ошибкой, и девушка тут же ею воспользовалась:
— Если ты меня любишь, то глупо отказываться от любви.
Он вскочил и отошел к камину, увеличив расстояние между ними.
— Одной любви недостаточно.
— Но это самое главное в жизни.
— Любовь рано или поздно заканчивается.
— А что, если другой у нас не будет?
Он повернулся к ней спиной, словно не желая слушать ее доводы.
— Дариен, а как же наша договоренность?
Он обернулся.
— Ты о чем?
— Мы собирались все решить осенью.
В нем шевельнулась надежда — то самое чувство, которое боролось и цеплялось за жизнь, то самое, которое он должен убить в себе.
— А разве договоренность действовала не до твоего возвращения в Лондон?
