Уже вскоре он уютно расположился в отдельном кабинете харчевни «Собака и солнце», наслаждаясь новой для себя ситуацией, когда Фрэнк хлопотал вокруг него. Дариен не видел брата два года. Теперь он стал взрослым мужчиной, и в этом не было ничего удивительного, потому что два года включали в себя все обычные требования, выдвигаемые морской жизнью, а также военную экспедицию против варварских Штатов.
Забота брата была приятна, но, наконец, Дариен сказал:
— Надеюсь, у нас не дойдет до того, что ты накинешь мне шаль на плечи.
Фрэнк усмехнулся.
— Ладно, хорошо. Но для меня это немного тревожная ситуация — вернуться домой, тем более что я слышал кое-какие разговоры.
— Ага.
— Так, что происходит?
И вот за элем и роскошным мясным пирогом Дариен рассказал Фрэнку обо всех последних событиях, забыв, правда, открыть побудительную причину своих действий.
— Меня удивило, что ты решил уйти из армии, в особенности чтобы потом вступить в этот мирок, — заметил Фрэнк. — Но я понимаю, что ты имеешь в виду, говоря о конце войны. Я и сам ощущаю нечто подобное.
— Как так? — удивился Дариен, в котором проснулся старший брат. — Из-за Миллисент и ее папаши?
— Господи, нет! Я же сказал тебе, что для меня это удачный исход. Теперь мне совершенно не хочется связывать себя узами, пока не встану на ноги. Я ухожу с флота.
— Все уже оформил? — поинтересовался Дариен.
— Скажем так — в процессе. Это устроило старика Динневора: отправить меня сюда, на случай если Миллисент начнет колебаться, но я отпросился сам. Я почти не бывал в Англии годами, за исключением Портсмута. Мне нужно ощутить, что такое жизнь. Конечно, пока я не могу жаловаться на скуку, — пошутил Фрэнк.
— Но почему? Я думал, тебе нравится твоя жизнь.
Опустошив бокал, Фрэнк тут же наполнил его вновь.
— Да, но я не схожу от этого с ума. Я был бы точно таким счастливым и в армии, мне кажется, или в каком-нибудь другом месте, где надо сражаться с врагом. Понимаешь, многие офицеры просто теряют разум. Они любят корабли, море, и их убивает необходимость торчать на береговой базе. Разве это честно — занимать место, которое кому-то отчаянно нужно.
— Я понял. Но ты позволишь мне поднять вопрос о деньгах? Конечно, я буду тебя поддерживать, но…
Фрэнк засмеялся.
— Мы бы вцепились в горло друг другу, если бы я зависел от тебя. Призовые деньги, Канем! Морской горшок с золотом.
— Не догадывался, что ты разбогател на каперстве.
— Не так, чтобы очень, но достаточно. Как у первого лейтенанта, моя доля за прошлый год оказалась весьма приличной.
— Значит, я могу попросить у тебя взаймы, — сказал Дариен, но когда брат бросил на него острый взгляд, покачал головой и засмеялся. — Удивительное дело: у меня всего достаточно, а если улучшить ведение дел, мне это не потребуется вообще. Итак, какие у тебя планы?
— Понятия не имею, — признался Фрэнк со счастливым видом. — Разве это не прекрасно? Я ушел на флот в двенадцать, а потом в течение десяти лет не мог с уверенностью сказать…
— Прости меня!
— Немедленно прекрати! — сказал Фрэнк с шутливой суровостью. — Ты уговорил отца услать меня из дому как можно раньше, и я благодарен тебе и Господу Богу за это. Мне нравилась такая жизнь, но теперь я готов к чему-то новому. А что о тебе? Будет суд?
На мгновение Дариен изумился, как Фрэнку удается сохранять беззаботность независимо от проблем и всегда надеяться на лучшее.
— Скорее всего нет. В интересах герцога Йовила, чтобы его не было. Версия будет такая: я пытался задержать Фокстолла, но он оказал сопротивление и пришлось применить оружие. В общем, самозащита.
Фрэнк смотрел на него с вежливым сомнением и явно чего-то ждал.
— Нет, он не причинил Тее вреда в том смысле, который ты имеешь в виду.
— Тогда что: гнев? — покачал головой Фрэнк. — Мир определенно станет лучше без него.
— Да, но когда-то мы были с ним если не друзьями, то приятелями.
Дариену почему-то вдруг захотелось рассказать несколько историй, в которых Фокстолл представал вполне нормальным человеком. Фрэнк не возражал, но особого впечатления на него это не произвело. Оба они понимали, что нередко убивают просто ради слепого куража.
— Что будешь делать дальше?
Взяв свой бокал с элем, Дариен поднялся и подошел к окну, которое выходило во двор. И хоть этот постоялый двор не обслуживал почтовые кареты, здесь было оживленно: постоянно кто-то приезжал, кто-то уезжал.
— Как только закончатся заседания в парламенте, поеду в Стаурс-Корт, чтобы подготовить его для нашего счастливого будущего, — невесело рассмеялся Дариен.
— Откуда столько скепсиса?
— Да разве может быть кто-нибудь счастлив в Стаурс-Корте? — Дариен обернулся и посмотрел на брата. — Развалины, плесень, жук-точильщик. И ужасные воспоминания.
— Забудь!
— Это наверняка твое наследство. Сомнительно, что я женюсь.
— Тем более забудь. Ты меня переживешь, если перестанешь воевать и предашься тихой и мирной жизни.
— Вряд ли я способен так жить.
Дариен рассказал брату о случившемся на маскараде.
— А у тебя что, был другой выход? Граф или нет, но он вел себя как свинья и оскорбил твою даму.
