– Я почти ничего не взял. Надеялся, что путешествие будет коротким, знаешь ли.
– Отлично! Теперь мы перережем всех волков в округе, а потом разведем огонь, чтобы зажарить добычу!
– Волки в степи не водятся. Хотя откуда тебе знать.
Вообще-то Канеша это прекрасно знала, просто удержаться от сарказма было тяжело. Она злилась больше на себя: только сейчас пришло понимание, насколько безрассудной была идея с побегом. Не хватало еще умереть от голода посреди степи!
Она вытащила из кармана юбки свои сокровища: серебряные нож с вилкой да завернутые в салфетку пирожное и кусок колбасы. По крайней мере, на пару дней провизии хватит.
Крусан вдруг ахнул:
– Ты что, украла хозяйские вещи?
– Зачем украла… – она не сразу сообразила, как это выглядит, – Какая ж это кража, просто взяла то, что причитается. Жалованье за месяц. Они все одно собирались за мной приданое дать, так что еще дешево отделались.
Он с недоверием покачал головой.
– Не знаю, сколько тебе платили, только вилка с ножом наверняка подороже выйдут.
– Я ж говорю, приданое! – огрызнулась Канеша, пряча добро обратно, – У меня времени не было придворного казначея дожидаться. Взяла, что получше, да ходу!
Он выглядел смущенным.
– Извини! Я, наверное, был не прав…
Юноша улыбнулся Канеше, и она тут же прикусила язычок. Да что с этим задохликом не так?! Даже когда ведет себя как придурок, рассердиться на него толком невозможно. Клоду она бы уже синяков понаставила, а на мага недоделанного просто рука не подымется. Стоит и глазищами своими хлопает. Девушка нахмурилась и почти миролюбиво сказала:
– Надо идти. Посреди степи Борск сам собой не вырастет.
– Это верно, – вздохнул Крусан, – Думаю, двигать нужно на север. Видишь тот холмик – с вершины можно оглядеться. Вдруг деревню или хотя бы реку увидим. Пить хочется ужасно!
– А воды ты наколдовать не сможешь, в случае чего? – спросила Канеша, шагая в сторону холма.
– Не смогу… Говорю же, Силарион ничему меня толком не учил…
– Портал-то сумел открыть!
– Это я сам… По старым книгам.
За разговором они приблизились к холму. Тот был совсем небольшим, но и этой возвышенности хватило бы, чтоб оглядеться посреди совершенно плоской равнины. Канеша едва успела ступить на склон, как холм зашевелился и она с воплем полетела в объятия Крусана.
Не холм, не гора – черт знает, что это было, но оно шевелилось, поднималось, разворачивалось – и обернулось громадной зверюгой. Канеша такого не видела даже на картинках в ученых книгах. Встав на четыре лапы, чудище угрюмо уставилось на путешественников налитыми кровью глазищами.
Размером оно было не меньше сарая для кур, спину и бока покрывала жесткая шерсть, которая переливалась всеми цветами пыльной степи. Немудрено, что неподвижный монстр практически сливался с поверхностью. Несмотря на устрашающий вид, он не проявляла агрессии. Стоял и смотрел, будто ждал чего-то.
– Что это за т-ттварь?! – пролепетала Канеша, повиснув на руках Крусана. Тот не без труда поставил ее на ноги.
– Это шпакр.
– Что за шпакр?! – спокойствие юного мага оказалось совсем не заразным, – Оно нас сожрет?
– Я не ем сырого мяса, – глухо ответил монстр, – Тем более жирного.
– Ах ты, скотина!
Позабыв о недавнем страхе, Канеша метнулась было к шпакру, чтобы отметелить его как следует. Предостерегающий крик Крусана не остановил ее. Однако монстр не стал дожидаться нападения. Вытянув толстые губы трубочкой, он смачно плюнул, и девушку сбило с ног комом жеваной-пережеваной травы.
Очевидно, свое секретное оружие чудище прятало за щекой. Морда сдулась с одного бока и перекосилась, производя жуткое впечатление. Крусан помог спутнице подняться и прошипел:
– Прекрати немедленно! Шпакры очень умны и миролюбивы. А своей жвачкой они защищаются от тех идиотов, кому хватит наглости напасть.
Канеша с ненавистью смотрела на чудище, которое тем временем невозмутимо уселось и почесало передней лапой за ухом.
– Значит, обзываться ему можно?
– Ты первая начала, – невнятно из-за наполовину набитой пасти ответил монстр, – Кому понравится, когда его называют тварью. Да еще спросонья…
– Простите мою спутницу. Мы не хотели тревожить вас и уж тем более – оскорблять. Боюсь, она попросту не слышала о существовании вашего замечательного народа.
– Оставь эти расшаркивания, мальчик. Для твоего языка шкура на моей заднице слишком толстая.
Крусан смущенно замолчал. Шпакр же выплюнул на землю остаток жвачки и принялся корчить рожи, разминая затекшие щеки. Путешественники как завороженные смотрели на это зрелище: мимика у чудища оказалась богаче чем у балаганных актеров, что развлекают публику на ярмарках.
Напоследок шпакр зевнул и смачно чавкнул, как огромный кот. Без любопытства он окинул взглядом изумленных зрителей и спросил:
– Кто такие? Куда путь держите?
– Я Мирьяна, а этот блондинчик – Крусан. Идем в Борск.
– Чего там забыли?
– Он учиться будет, а я…
– Понятно. Лучшей доли захотелось, – махнуло лапой чудище. Оно, похоже, утратило всякий интерес к ошалевшей парочке.
– А что плохого в лучшей доле-то?
– Да ничего, собственно. Я вот траву жру посреди степи, а мог бы пирожные с колбасой.
