Блэйд не хотел ранить девушку и тут-же обругал себя за вырвавшееся неудачное слово, видя, как она, закрыв лицо руками, расплакалась навзрыд. Обняв Ориел, он посадил ее себе на колени и стал гладить волосы.
— Простите меня, милая. Пожалуйста, не плачьте. Иначе вы доведете себя до полного истощения.
Ориел продолжала всхлипывать, а он гладил и успокаивал ее, пока она не перестала плакать и не подняла голову с его плеча.
— Ваша рана!
— Уже почти все зажило.
Блэйд нежно взял девушку за подбородок и посмотрел ей в глаза — едва различимые в тусклом свете свечи, но было видно, что они полны слез. Его губы почти касались ее губ, но она отвела лицо.
— Мне… мне нужно завтра начать разбирать вещи дедушки Томаса.
Глаза Блэйда пожирали ее профиль, но, поборов желание, он не преминул воспользоваться предоставившейся возможностью.
— Не беритесь за эту скорбную работу одна. Я могу помочь вам, если хотите.
— Вы? — Она посмотрела на него, губы ее подрагивали. — Я очень вам признательна, милорд. Другие — Джордж, Роберт, Лесли — недостаточно образованны для такой работы. А мои тетки способны лишь побросать все в сундуки и продать.
— Мы не допустим этого, — сказал он, не отрывая взгляда от ее губ.
— Вы уверены? — Она обвела взглядом библиотеку. — Работа будет скучной и утомительной: здесь много книг на греческом, латинском и даже на итальянском языках.
— Милая, не думаете ли вы, что я недостаточно грамотен для вашей работы?
— Так вы сможете?
— Насмехаясь, госпожа Ориел, вы рискуете потерять помощника.
Она неожиданно улыбнулась, и он вопросительно посмотрел на нее.
— Вы знаете, что произносите мое имя с акцентом?
— Чепуха.
— Нет, это действительно так. Вы говорите «Ори-елле».
Улыбка снова осветила ее лицо, и Блэйд ощутил тебя так, будто совершил огромный подвиг. Но тут он вспомнил о своем задании.
— Милая, я могу начать хоть с завтрашнего дня. Мне жаль, что я так и не смог по-настоящему поговорить с сэром Томасом, но, возможно, мы поговорим о нем во время нашей работы.
— Зачем вам все это?
— Вы не единственная в этом королевстве, кто интересуется науками. У меня есть собственная библиотека во Франции — больше, чем эта. Может быть, вы позволите мне приобрести для себя кое-что из собрания сэра Томаса?
— Возможно.
Она внезапно поднялась, будто только сейчас осознала, что они находятся в комнате одни. Блэйд тоже встал и взял ее за руку.
— Вы опять боитесь меня.
Она покачала головой, но все же попыталась высвободить руку. Накидка, которую она набросила сверху, чуть распахнулась, открыв знакомое ему домашнее платье, и он инстинктивно обнял ее за плечи.
— Милорд, вы слишком бесцеремонны.
Он сильнее притянул ее к себе, но она продолжала сопротивляться.
— Не надо, не надо вырываться. Вы сами не знаете, что делаете.
— Я пытаюсь освободиться.
Он вновь вспомнил о своей главной цели. Сжав зубы, он превозмог желание и выпустил ее.
— Прошу прощения. Я злоупотребил вашим доверием. Иногда мне кажется, что я теряю разум, когда прикасаюсь к вам.
Ориел зябко куталась в накидку.
— Вот здесь, милорд, я, пожалуй, соглашусь с вами. Несомненно, время, проведенное вами во французском высшем свете с его свободой нравов, сделало вас таким, таким… Вы должны изменить свое поведение.
— Помилуйте, это не подвластно разуму. Поверьте моему опыту.
— Мы даже не обручены, так что попытайтесь сдерживать себя.
— Лучше не говорить на эту тему. Вы только возбуждаете во мне еще больший интерес.
Блэйд сделал шаг навстречу, и она выпорхнула из комнаты. Он едва не рассмеялся — столь стремительным было ее бегство. Настроение его улучшилось — теперь у него есть доступ к вещам Томаса Ричмонда, а значит, его ночной визит принес плоды. Ему удалось также отвлечь Ориел от грустных мыслей, и он попытается добиться большего, что в конце концов должно принести ему наслаждение.
Поэтому я знаю точно: в каждом из нас заложены семена безрассудства, которые, оказавшись в благоприятной среде, могут дать обильные всходы.
Ориел украдкой взглянула на Блэйда поверх объемного тома, который она держала в руках. Он доставал с верхней полки тяжеленный фолиант, к которому сэр Томас не прикасался много лет из-за его неподъемного веса. Блэйд сбросил плащ и камзол, и Ориел видела, как под тонкой тканью его рубахи ходят мускулы. Едва он повернулся, она тут же спряталась за книгой.
Прижав горящую щеку к раскрытой книге, она выругала себя. В течение трех дней он помогал ей приводить в порядок библиотеку дедушки Томаса, и она не могла не признаться самой себе, что интересуется больше Блэйдом, чем работой. И без того мучившаяся, что не может принять смерть Томаса как волю Божью, она теперь корила себя за порочность-именно так, считала она, называется ее безотчетное желание быть постоянно рядом с этим соблазнительным молодым человеком.
