– Про обмен жизненной энергией вы уже знаете, – задумалась Джемма. – Можно и магией подпитать. Появляется возможность чувствовать друг друга, правда, чувствительность эта зависит от близости… э… не так. От испытываемой тяги друг к другу. А вот видеть глазами другого связанного – это редкость. Такое возможно только после полного завершения ритуала и не для всех.
– С недобровольным мне понятно, – поморщилась Алисия, ярая индивидуалистка. – А вот зачем на это люди соглашаются осознанно?
Леди Гвидиче развела руками.
– Это сложно объяснить. Большинство не думает о возможном спасении или помощи, это что-то вроде статуса. Такие отношения выше прочих… они уважаемы. А что они дают мне, я, увы, объяснить не смогу. Не хватит словарного запаса.
В голове крутилась одна мысль и не давала мне покоя.
– Джемма, как понять, когда ритуал был завершен? Как вообще понять, что это был он. Я не изучала эту вашу древнюю магию и впервые слышу о Запретной.
– Есть определенные формулировки, специфическое построение фраз, слова чаще всегда древнелидванского происхождения. Вы должны были слышать и произносить что-то вроде:
– Это можно как-то отменить? – уточнила Дель. – Я помню про необратимость, но чаще всего – не значит абсолютно всегда.
– Зависит и от ритуала, и от срока давности… да от многих факторов. Но, если быть откровенной, то шансов мало.
Мы еще немного поболтали. Леди Гвидиче действительно было скучновато в отсутствие лорда Натори, в котором мы трое дружно заподозрили того самого наглеца-манипулятора, и Алисия широким жестом разрешила Джемме пользоваться своей лабораторией.
Спустя два часа, когда вторая бутылка «Криссе» показала нам свое донышко, а на пороге покоев леди Гвидиче появился лорд Кристиан Натори, мы вспомнили, что гостям бывают рады два раза и откланялись.
– Ну что? – глаза Алисия горели предвкушением. – Ты злишься?
– Еще как, – подтвердила я.
– Что думаешь делать? – поинтересовалась Дель.
– Думаю, что мне пора снова навестить его величество и потребовать ответов на некоторые вопросы, – решительно определилась я.
Я и платье надену то самое, деморализующее.
– Надень его! – Алисия с горящими глазами разглядывала ожерелье, мирно покоившееся в футляре.
Мы втроем склонились над ним в моей спальне, любуясь несомненной красотой.
– Что-то мне не хочется… – с сомнением протянула я.
– Эдуард же сказал, что волноваться поздно, – подначивала меня подруга.
– А какие гарантии, что он не ошибся? – не согласилась я. – Эта штуковина может расплавить мои мозги. Интересно, для чего она...
– Ты провела в нём ночь, и твои мозги в порядке, – отмахнулась Алиска.
– Я бы не была так уверена, – пробормотала я, вспомнив о странном голосе в голове.
Дель протянула Алисии перчатки Сарды, которые так и остались у меня:
– Среди нас есть признанный даже Тофинбейлом специалист. Давай, расскажи нам, насколько это украшение безопасно.
Ткнув пальцем куда-то себе в причёску, Алисия активировала свои артефакты и натянула перчатки. Бережно достав ожерелье, она тщательно его осмотрела.
Ее очевидный, ни с чем не сравнимый восторг умилял. Я до сих пор не знала точно, всепоглощающая страсть к драгоценностям была у нее следствием дара артефактора или просто девичьей слабостью, но факт оставался фактом – Алисия не могла перед ними устоять.
Внимательно обследовав каждое звено, она восхитилась:
– Вот это вещь!
– Ну что там? – заныла я.
Терпеть не могу, когда так поступают. Сначала заинтриговала и теперь отмалчивается.
– Я думаю, стоимость превышает четверть личной сокровищницы Эдуарда...
– Да что мне с его цены? – возмутилась я. – Ты объясни, что это такое?
– Не скажи, – приподняла бровь Дель. – Тебе его оставили. Практически подарок на турне невесты. Королевский подарок.
– Да? – растерялась я. – С этой стороны я на это не смотрела.
Алисия, не в силах выпустить украшение из рук, бубнила:
– Соединение не золотое, а как у тех цепочек, что на тебе и Дель, – она указала на подвески, подаренной Сардой. Я чуть не застонала. Этот точно ничего объяснять не станет. – Я готова поручиться, что это сплав магической руды. Здесь он работает усилителем. Камня выше всяких похвал. Давно я такой чистоты не видела. И плетение тут тоже необычное. Полагаю, что положение каждой детали имеет значение… Нам с Джемой его испытать…
– Так оно опасно? – прервала поток восторгов Аделина.
– Ну, следы ауры Амелии на нём держатся, не сгорают. Для нее безопасно, а вот я примерить не рискну, – с сожалением ответила подруга.
– Что оно делает? – продолжала пытать я Алиску, немного выпавшую из реальности, кажется, в ней проснулся ученый. – Это же артефакт. Для чего он предназначен?
– Ожерелье – собиратель, – непонятно пояснила она.
– Накопитель? – переспросила Дель.
