— Не двигайся слишком много, тебя прооперировали, помнишь?
— Я в порядке.
— Не спорь со мной. Ты же знаешь, что никогда не выиграешь. — Я усмехаюсь, а она закатывает на меня свои красивые зеленые глаза. — Напугала меня до смерти.
— Как будто тебе есть до этого дело. Ты бы, наверное, устроил вечеринку вместо поминок.
— Забери свои слова обратно.
Она фыркает.
— Иди домой. Уверена, Рути ждет тебя.
— Об этом. Нам нужно поговорить.
— Не о чем нам с тобой разговаривать… с того дня, когда моей дочери исполнилось восемнадцать.
— Лекс.
— Я не хочу слушать, Джеймс. Я устала.
— Я облажался. И знаю это. Я слишком увлекся политикой клуба и карьерой. Увидев Иста и Уиллу Мэй и то, что между ними… я о многом жалею. Знаю, что мы не можем вернуться в прошлое. Я ненавидел себя за то, что хотел тебя. Я почти уничтожил себя в процессе. — Я сжимаю ее руку.
— И все же ты продолжал это делать. — Крупная слезинка скатывается по ее щеке. Я вытираю ее. — Убирайся.
— Лекс, детка.
— Не надо. Ты не можешь прийти спустя почти двадцать лет и сказать, что я тебе не безразлична. Ты годами водил меня за нос. Все, что я когда-либо хотела, — быть достаточно хорошей для тебя. У меня ушло много времени, чтобы понять, что все было наоборот. Я была так чертовски слепа. Так зависима от тебя. Но больше нет. С этим покончено. Я потратила слишком много времени, гоняясь не за теми мужчинами в надежде испытать хоть малую толику того, что чувствовала, когда была с тобой. Ты тот, кто недостаточно хорош для меня.
— Дорогая, я никогда не хотел причинить тебе боль. Я был эгоистичным ублюдком, который не мог отпустить тебя.
— Тогда сделай это сейчас. Отпусти меня. Оставь меня в покое.
Я придвигаюсь, приближаясь к ее лицу. Ее дыхание обдувает мои губы. Она удерживает мой взгляд.
— Между нами никогда не будет ничего кончено, Лекс. Увидишь. Теперь все по-другому.
— О да. И что же сейчас изменилось?
— Я почти потерял тебя. Я знал, что ты никогда не оставишь меня и всегда будешь рядом, пока не увидел, как тебя укладывают в машину скорой помощи, и раскаяние накрыло меня с такой силой и тяжестью, что подумал, что тону.
— Ну что ж. Ты можешь идти домой и спокойно отдыхать. Я в порядке. Не беспокойся обо мне.
— Я всегда заботился о тебе. Когда тебя выпишут, я отвезу тебя домой. Позволь мне быть рядом с тобой.
— Уилла Мэй и Ист прикроют меня. Можно сказать, мы уладили наши разногласия. Хорошо, что он даст ей то, что я была слишком глупа, чтобы оценить. Ист — удивительный человек. Тот, кем ты никогда не был.
— Красотка. — Я прижимаюсь к ее лицу, и она отворачивается от меня, когда пытаюсь поцеловать ее. — Я заслужил это. Я дам тебе отдохнуть, но это еще не конец, Лекс.
— Ты никогда не видел меня. Ты и сейчас не видишь. Ты делаешь только то, что хочешь. Берешь и берешь.
— Я вижу тебя, Лекс.
Она сужает на меня темно-зеленые глаза, и я прижимаюсь к ее губам мягко и медленно, ощущая горечь ее печали.
— Уходи.
— Я люблю тебя, Лекс.
— Черт. — Ее слезы неудержимо льются, оставляя следы на больничном халате. — Ты не любишь никого, кроме себя. Ты не любишь меня. Никогда не любил ни меня, ни нашего ребенка. Ты использовал меня, но ничего страшного, потому что я тоже использовала тебя.
— Справедливо, но ты ошибаешься. Я всегда любил тебя.
— Ага, как же. Почти поверила. Я устала, Джеймс.
— Спи спокойно. Я вернусь завтра. — Я ухожу и оставляю ее пока одну. Алекса может говорить, что я ей надоел, до посинения, но мы оба знаем, что она все еще любит меня.
Я поднимаюсь на лифте в родильное отделение, где лежит Линн. Дежурная медсестра — старушка Пип.
— Привет. — Она приглашает меня войти.
— Все хорошо?
— Да. Офицер Кастиль будет в отключке в течение следующих трех-четырех часов.
— Милая, если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать, и это будет твоим.
— Все, что угодно для клуба. Камеры тоже отключены. Займись делом.
— Я ценю это.
Я двигаюсь по коридору легкими шагами, пока не нахожу комнату двести. Офицер Кастиль откинулся в кресле, прислонившись головой к стене, и храпит. Я вхожу в комнату, стараясь не привлекать к себе внимания. В отличие от Алексы, Линн не спит и смотрит телевизор. Сучка прикована наручниками к кровати.
— Что тебе нужно? — Она шипит, как змея, которой и является.
— У меня есть бумаги, которые ты должна подписать. — Я достаю документы из заднего кармана, разглаживая пальцами складки.
— Зачем мне это делать? Какие бумаги? — Ее глаза сужаются на меня.
— Я заплачу за твое потраченное время. Пятьсот тысяч и вытащу тебя из постели в место, где тебя никто не знает. Новая личность. Все дела.
— Чего ты хочешь?
— Сначала скажи мне, почему ты убила Никеля.
— Он слишком много знал. Знал имя отца моего ребенка и собирался рассказать Исту. Я должна была его заткнуть.
— Рути помогла тебе все подстроить? Парень, который сбежал, был ее племянником. Она свела тебя с тем наркошей?
— Спроси ее. Она хотела, чтобы Алекса умерла. Она знает все о вашем ребенке.
Я киваю. Я знал это. Черт возьми. Я разберусь с ней, когда вернусь домой.
— Что-нибудь еще? Ты закрываешь мне обзор мировых новостей.
