— Хочу, чтобы ты подписала бумаги об усыновлении.
— Почему я должна согласиться на это?
— Потому что оранжевый цвет тебе не идет.
— И что будет с моим ребенком?
— Пэм и Линк заберут его. У меня все готово. Все, что тебе нужно сделать, — это подписать. — Я достаю телефон и открываю банковское приложение. — Посмотри баланс. — Я машу им перед ее лицом. Знаки доллара пляшут в ее глазах.
— Отлично. Плевать. От пацана все равно никакого толку. У тебя есть ручка?
— Да. — Я беру ту, что лежит рядом с ее кроватью. — Распишись здесь, здесь и здесь. Я указываю на каждую страницу кончиком чернильной ручки и показываю, где она должна подписать отказ от своих прав. — Ты никогда не сможешь вернуться или попытаться связаться с Пэм или Линком, чтобы спросить о ребенке.
— Я сказала, хорошо. — Она царапает на бумагах свое имя.
— Спасибо.
— Итак, когда я выйду отсюда?
— Сейчас. — Я ухмыляюсь и достаю шприц из внутреннего кармана черной кожаной куртки.
— Что ты делаешь? — Паника проступает на ее лице, но прежде чем она успевает закричать, я зажимаю ей рот рукой.
— Никто тебя не слышит, а если бы и услышал, думаешь, кому-то есть до этого дело? Ты охотилась за моим миром, а теперь я собираюсь покончить с твоим. — Я ввожу ей в шею наркотик, известный на улицах как «Облако девять». Достаточное количество создает иллюзию, что ты паришь, но слишком большое количество останавливает сердце. Ее ногти впиваются в мою руку, а ноги бешено дергаются.
Я сильнее надавливаю на ее рот, закрывая ноздри, перекрывая доступ воздуха.
Линн перестает бороться.
— Увидимся в аду, сука. — Я закрываю иглу, засовываю шприц в задний карман и беру бумаги. Судья Крейн должен мне услугу. Я выхожу из комнаты и иду на лестничную площадку, где ждет старушка Пипа с новорожденным мальчиком, завернутым в белое одеяльце с розовыми и голубыми полосками, на голове у него пудрово-синий чепчик, а во рту пустышка.
Я заглушаю мотор в машине Линка и смотрю в зеркало обзора на малыша, спящего в черно-сером автокресле. Малыш даже не представляет, как ему повезло. Пэм и Линк — чертовски хорошие люди. Будут хорошо заботиться о нем и правильно его воспитают.
Они никогда не хотели детей. По крайней мере, так всегда утверждала Пэм, но правда в том, что Линк стреляет холостыми, а ее яйцеклетки жизнеспособны. Черт, он даже позволил Никелю трахнуть ее, чтобы проверить, сможет ли тот ее обрюхатить. Слухи распространились, и Пэм держала голову высоко. Позволила людям поверить в худшее о ней. Линк же позволил людям считать его дураком за то, что остался с ней, но это их личное дело.
Я выхожу из машины и беру автокресло за ручку, отсоединив держатель от основания. На крыльце загорается свет, и Линк открывает входную дверь. Я уже сказал ему, в чем дело. Пэм ни черта не знает. Женщина сходит с ума. Она строит из себя крутую, но в глубине души она — зефирчик.
— Спецдоставка, — говорю ему.
— Черт, мужик. — Он стискивает зубы, и я никогда не видел, чтобы Линк проявлял много эмоций, но даже в темноте замечаю слезы.
Даже самый крутой из ублюдков может плакать.
— Заходи, — его голос ломается, и я похлопываю его по плечу свободной рукой.
— Где Пэм?
— Сейчас разбужу.
— Ну, давай, брат, шевелись. Хочу увидеть ее лицо.
— Хорошо, През. — Он уходит в холл, а я опускаюсь на диван, поставив переноску с ребенком на дубовый кофейный столик.
Пэм идет по дому с волосами, собранными в узел на голове, и протирает глаза. Ее халат распахнут, демонстрируя длинные ноги. Увидев меня, она одергивает халат.
— Привет, Мёрдер. Что ты… — Ее взгляд останавливается на ребенке.
— Я кое-кого принес, с кем хотел бы тебя познакомить. Все законно. Я в этом убедился. Познакомься со своим сыном.
— Моим сыном? — Она плачет, падает на колени и качает головой.
— Это Коннор.
Пэм вытирает пальцем глаза.
— Как?
— Линн не может воспитывать его там, куда она отправилась. И я подумал, кто может быть лучше, чем ты.
— Это правда?
— Да, детка. — Линк обхватывает ее рукой, поднимая с пола.
— У меня его сумка и переноска. Через день или два все старушки будут рядом, чтобы побаловать тебя и его всем, что вам понадобится.
— Я не знаю, что сказать.
— Ничего не говори. Иди и возьми своего мальчика на руки, чтобы я мог уйти.
— Хорошо. — Она шмыгает носом и наклоняется над переноской, ее лицо засветилось, как по волшебству. — Привет, малыш. — Пэм расстегивает защелки и пряжки и берет его на руки. Я смотрю, как она заметно тает, когда ребенок обхватывает ее руку.
Я киваю Линку и бросаю ключи от его машины на стол.
Уилла Мэй
— Ну же, ты должна играть. — Пэм дуется на мою мать, пока та держит вырезанный для игры пенис. — Прицепи пенис к байкеру.
Мама качает головой.
— Предполагается, что это детский праздник.
— И как, по-твоему, рождаются дети? Ты родила одного. Тебе нужен пенис в процессе или сперма. Твоя очередь. — Она пихает бумажный пенис ей в руку.
Мама закатывает глаза, но закрывает их, когда Джулс надвигает черную маску на глаза.
— Это так глупо.
Я запихиваю в рот еще торт и улыбаюсь. Ист смеется у меня за спиной, отодвигая стул рядом со мной.
— Хорошо проводишь время?
