— Что за чушь я несу? — говорила она себе и своим слушателям. — У меня очень неплохой годовой доход, множество друзей, я наслаждаюсь каждым часом своей жизни. Мне хотелось бы быть красоткой, само собой, но нельзя ожидать, что кому-то достанется все хорошее, а на ум мне грех жаловаться. Когда-нибудь… возможно, да, но не теперь… нет, пока я меняться не хочу.
Мисс Рэмсботэм сожалела, что в нее не влюблялся ни один мужчина, но могла понять, чем это обусловлено.
— Мне это совершенно ясно, — как-то изливала она душу своей ближайшей подруге. — Мужчине ради сохранения вида предлагается два типа любви, между которыми он волен выбирать, исходя из своих возможностей и темперамента. Он может упасть на колени и обожать физическую красоту (ибо природа напрочь игнорирует нашу умственную составляющую) или получать удовольствие, защищая слабых и беспомощных. Оба эти главных инстинкта со мной не срабатывают. Я не обладаю ни очарованием, ни красотой, способными привлечь…
— Красота живет в глазах того, кто смотрит, — напомнила ближайшая подруга, успокаивая ее.
— Дорогая моя, — весело ответила ей мисс Рэмсботэм, — чтобы рассмотреть во мне толику красоты, нужен не глаз, а телескоп с двухмиллионным увеличением, который видит сквозь стены и может заглянуть за угол. И я слишком крупная и здравомыслящая, чтобы у мужчины, если он не круглый дурак, возникло желание заботиться обо мне.
Я думаю, — вспоминала мисс Рэмсботэм, — и пусть это не покажется пустой похвальбой, у меня мог бы появиться муж, если бы судьба не заставила меня спасти ему жизнь. Я встретилась с ним в Хьютсе, тихом курорте на побережье Голландии. Он всегда шел чуть сзади, оценивая меня краем глаза. Вдовец, очень милый человек, обожающий своих трех очаровательных деток. Я им тоже понравилась и серьезно думала о том, чтобы выйти за него замуж. Я легко адаптируюсь ко всему новому, ты знаешь. Но не сложилось. Однажды утром он попал на слишком глубокое для него место, и поблизости не оказалось никого, умеющего плавать. За исключением меня. Я знала, чем все закончится. Ты же помнишь комедию Эжена Лабиша «Путешествие месье Перришона»? Разумеется, мужчина начинает ненавидеть того, кто спас ему жизнь. Конечно же, после того как все заканчивается. И ты можешь представить себе, какая ненависть вспыхивает в нем к женщине, если его жизнь спасает представительница слабого пола. Но что мне оставалось делать? В любом случае я его теряла. Поэтому, раз никакой разницы не было, я его спасла. Он меня сердечно поблагодарил и отбыл следующим утром.
Это моя судьба. Ни один мужчина не влюблялся в меня, и ни один не влюбится. Я тревожилась из-за этого, когда была моложе. Будучи ребенком, я лелеяла несколько фраз моей тети, которые та прошептала матери. Они вязали и думали, что я ничего не слышу. «Заранее ничего сказать нельзя. — Тетя едва шевелила губами, не отрывая глаз от спиц. — Дети так меняются. Я знаю девушек-простушек, которые превратились в прекрасных женщин. На твоем месте я бы не волновалась… во всяком случае, пока». Моя мать выглядела очень даже неплохо, а отец был просто красавцем. Поэтому мне точно не следовало терять надежду. Я воспринимала себя гадким утенком из сказки Андерсена и каждое утро, просыпаясь, бежала к зеркалу, пытаясь убедиться, что перья лебедя уже начали отрастать.
Мисс Рэмсботэм рассмеялась весело, совершенно искренне, ибо никакой жалости к себе в ней уже не осталось.