— Существует ли другой дом душевнобольных? — спросил ее Гарри еще до того, как они сели.
Она съежилась, словно ее ударили.
— Я не… я не буду свидетельствовать против моего мужа. У него мои дети.
Дрейк взял ее руку.
— Вам не придется свидетельствовать против него. Но леди, которая помогла вам, увезли, и мы не знаем, где она.
Если это было возможно, леди Риордан побледнела еще больше.
— Я не знаю, — сказала она, истощая терпение Гарри. — Думаю, что есть. Они сказали, что тот, в который поместили меня, был… наградой.
— Вы знаете его название? Где он находится?
Она покачала головой.
— На юге. Возле моря. Это все, что я знаю.
Гарри хотелось выть от бессилия. Каждую зря потраченную минуту Кейт проводила в темноте, без единой дружеской души рядом, наедине с ужасным открытием. Слишком сильное испытание даже для Кейт, вряд ли она могла выдержать его и остаться прежней.
Бедная девочка. Она так много страдала, а он снова не уберег ее. Он должен найти ее и сделать для нее все, что может.
Кейт не знала, где она находилась. Прежде чем связать ей руки и бросить на пол ее собственной кареты, одна из служанок Глинис влила ей в рот настойку опия. Они ехали всю ночь.
К тому времени, когда они закрыли ее в комнате, где никто не мог ее слышать, она была измучена, чувствовала себя больной и находилась в полном смятении. Кейт услышала, как в двери повернулся ключ, и открыла глаза — темнота стояла такая, что она не смогла даже различить контуры двери. Было темно и холодно, пахло затхлостью. Кейт подумала, что ее темница находится под землей, может быть, у реки.
— Джордж? — позвала она, пытаясь подняться.
Мир накренился и закачался, больше не привязанный к горизонту и сторонам света. Желудок Кейт болезненно сжался. Ей нужно отыскать ночной горшок.
— Джордж, вы здесь?
Ответа не было. Она кричала, стучала в дверь — никто не шел. Она вообще не услышала ни одного звука, ничего не смогла рассмотреть и начинала думать, не ошиблась ли. Может быть, это не убежище для душевнобольных, а могила?
Ей надо выбраться отсюда. Ей надо защитить Джорджа. Надо вернуться к Би.
Надо найти Гарри. Чтобы очутиться в кольце его рук, увидеть тепло в его голубых, как небо, глазах. Поблагодарить его за то, что он вернул ее к жизни, когда она находилась на грани безумия. Даже если он не хочет этого знать, ей надо сказать ему, что она его любит.
«Пожалуйста, Гарри, — мысленно говорила она. — Найди меня. Я ошибалась. Мне не следовало ничего таить от тебя. У нас было мало времени, а я так люблю тебя. Мне нужна твоя сила, твой практицизм, твое терпение. Я не хочу просто выжить. Я хочу жить, и я хочу жить на этом свете с тобой».
Гарри не мог отыскать ее. Он перестал спать. Он не мог есть, он не мог ждать. Через пять дней напрасных поисков к нему заявился барон Терек, он спрашивал, что Гарри знает о пресловутой книжке. Гарри пинком выставил ничтожного чиновника из дома. К черту книжку. Пусть перебьют хоть всех государственных деятелей Британии, ему все равно. Он не мог найти Кейт, а барон отказался приставить пистолет к голове герцогини Ливингстон, чтобы узнать, где она.
Би была безутешна. Обеспокоенный этим, Гарри написал Грейс и умолял ее приехать и позаботиться о старой женщине. Трэшер часами слонялся по притонам и борделям в надежде выудить какую-нибудь информацию. «Повесы» обшаривали сельскую местность. Работающие на Диккана женщины прощупывали слуг, а Мадж вел наблюдение за домом для душевнобольных — нет ли там подозрительной активности.
Что до Гарри, то он проверял каждый след, его отчаяние росло час от часу, он совсем исхудал и стал невыносимым. Даже повар Кейт Марсель перестал есть то, что сам и готовил. Он обходил рынки, отслеживая большие закупки, которые могли бы стать ключом к обнаружению тайного убежища.
На десятый день терпение Гарри окончательно лопнуло, и он кинулся на штурм дома Ливингстонов. Но семейства в нем не оказалось. Игнорируя протесты своих израненных ребер и головы, он снова поехал в Мурхейвен. Он был на половине пути, когда услышал за собой топот копыт. Он обернулся — с пистолетом в руке, готовый палить в любого, кто попробует остановить его — и увидел, что за ним следуют все слуги Кейт и все они вооружены.
Это не помогло. Ливингстоны уехали из Мурхейвена в неизвестном направлении, оставив несколько слуг, которые обвиняли леди Кейт в том, что она опозорила семью, спровоцировав постыдное разоблачение. Они не могли воспрепятствовать Гарри, который учинил разгром в библиотеке в попытке найти «нору» священника.
Когда дверь, в конце концов, издала щелчок и открылась, обнаружив квадрат темноты, все сделалось еще хуже. Гарри думал о девочке, запертой в этом каменном мешке, неотступно думающей о том, почему ее отец не может полюбить ее. Он упал на колени и зарыдал.
«Вернись ко мне, — молил он, обхватив голову руками. — Темнота стала теперь кошмаром и для меня. Днем не лучше. Я слышу твой голос и ловлю в воздухе твой аромат. Но тебя нет, и я не могу вынести этого».
