Снова пришел Бром – на этот раз с подносом еды. Джессика не понимала, почему именно его выбрали на роль подсобного рабочего. Может, Харишка не хотела, чтобы другие сестры общались с ней, не только ее изолируя от других, но и других от нее. Неужели они теперь считают Джессику такой же опасной, как Лезия?
Юноша посмотрел на узницу с заговорщическим видом. Ставя поднос на столик, он сказал, понизив голос:
– В Школе Матерей царит сильное волнение. Никогда не слышал столько слухов! Мне они, конечно, ничего не говорят, но я знаю, что все ждут прибытия императорской Вещающей истину. Это правда, что она когда-то была вашей наставницей здесь, в Школе Матерей?
– Она была… она была жестокой и бессердечной учительницей.
Джессика не знала, как относиться к приезду Мохайем – с надеждой или страхом. Кто мог бы принудить ее к повиновению, если не учительница, понимавшая ее лучше других? Мохайем лучше всех знала, чем можно шантажировать Джессику, как заставить ее покинуть Каладан. Никто другой не смог бы этого сделать. Старая Преподобная Мать умела разбередить нужные старые раны и язвы.
Со своей стороны Мохайем, конечно, чувствовала себя преданной лучшей ученицей, а она не любила и не умела прощать.
Джессика не выказала опасения перед Бромом. Юноша выглядел таким невинным; он радовался, что нашел в ее лице друга, но и он мог служить ловушкой, мог оказаться шпионом. После Ксоры Джессика не открывала свои сокровенные тайны случайным людям, а Бром все же являлся сыном Ксоры, воспитанным здесь, в Школе Матерей.
На сердце стало тяжело и холодно от мысли, что скоро Ксора отбудет со своим поручением, представится Лето и попытается стать следующей леди Каладана. Эта мысль причиняла невыносимую боль, как вонзенный в тело нож.
Бром поставил поднос на стол, снял с него тарелки, но уходить явно не собирался.
– Вы не станете есть?
Джессика понимала, что ей еще понадобятся силы, и с волчьей жадностью набросилась на еду. Питание – залог выживания.
– Спасибо, что принес мне пищу.
Он выжидательно смотрел на нее, словно желая услышать следующее распоряжение. Какое отношение имел Бром к селекционной программе, какие планы относительно него вынашивали сестры? Бинэ Гессерит считал, что он потенциальный Квизац Хадерач. Как Пол…
Не боялись ли они, что и он тоже опасен?
Джессика воспользовалась шансом, стараясь не обнаружить то, что она о нем знала.
– Ты напоминаешь мне сына, по которому я сильно скучаю.
– Да, я знаю о вашем сыне. – Бром отвел взгляд. – Мне очень жаль, что вам пришлось вернуться в Школу Матерей и оставить его. Было бы хорошо, если бы вы смогли привезти его сюда, он мог бы стать мне другом. Может, у нас окажется много общего.
Она помнила, что мальчик не знал, что Ксора – его мать, и сомневалась, что ему сказали, что он сын офицера сардаукаров.
Глаза юноши говорили, что ему отчаянно не хватало дружеского общения, и теперь она немного лучше понимала Брома.
– Это был не мой выбор.
Бром сделал то, чего Джессика от него не ожидала. Он сел на твердый каменный пол и скрестил ноги, словно приготовившись к выполнению упражнений. Мальчик поднял голову.
– Сестры не могут утаить от меня все. Я слышал о вас и, видя вас такой, хочу сделать вам что-нибудь приятное.
Джессика насторожилась, услышав эти слова. Она внимательно присмотрелась к его мимике, жестам, движениям, тональности голоса, даже принюхалась, но не уловила ничего – он не пытался ее спровоцировать, от него не пахло феромонами, в нем не чувствовалось даже сексуального интереса. Но стоило удостовериться.
– Тебя послали меня «успокоить»? Ты думаешь, что меня можно соблазнить?
Он посмотрел на нее с видом растерянной и смущенной невинности.
– Ничего подобного! Мне сказали принести еду, но я подумал, что вдруг вам хочется поговорить. – Он сделал движение, чтобы встать. – Вы хотите, чтобы я ушел?
Джессика окинула взглядом камеру. Наверняка она бы давно уже заметила подслушивающие и подсматривающие устройства, но уверенности в их отсутствии все же не испытывала. Она не была наивной. Лезия умерла, и сестры считали ее, Джессику, угрозой ордену. Какие причины могли подвигнуть их прислать сюда Брома?
– Так ты здесь, чтобы убить меня?
Бром вскочил на ноги, одновременно встревоженный и сконфуженный такой реакцией.
– Я никогда не думал причинить вам вред. Прошу прощения, если чем-то обидел вас. – Он выглядел как сущее дитя и так же себя вел. – Вы тоже, как и я, в капкане, но немного в другом.
Что-то в его словах и поведении говорило о полной искренности. Джессика чувствовала полное отчаяние и решила, что ничего не потеряет, если поговорит с ним.
– Мохайем – моя старая учительница. Думаю, они сейчас решают, оставлять меня в живых или нет. То же касается и Пола. Они послали твою… Ксору занять мое место на Каладане.
Ее снова пронзила невыносимая боль. Ксора похожа на нее. Примет ли ее Лето? Она сомневалась в этом, но не испытывала уверенности. Все же герцог глубоко уязвлен. Разбилось ли его сердце или ожесточилось?
С явным трепетом в голосе Бром сказал:
